– Какая встреча!
– ты начинаешь говорить, продолжая подходить ко мне, я же все так же пячусь назад, неловко приподнимая подол длинного платья.
– Ты почему тут, куколка? Не встречаешь гостей, так невежливо. Или ты прячешься здесь от меня?

– Я… Не прячусь. Просто не понимаю почему ты здесь. Как-то это нелепо… Клаус, - твое имя обжигает язык, больно отдается в сердце, и я огромными усилиями сдерживаю всхлип, который вырывается из горла, когда я утыкаюсь спиной в стену и испуганно провожу ладонями по шершавой поверхности в нелепой надежде найти там выход.

– Не знаешь? Нелепо? Да черт бы тебя побрал, Кэролайн Форбс!
– ты так быстро оказываешься рядом, одним сплошным, размытым рывком, что я успеваю только вскрикнуть. Так близко, что я могу различать каждую черточку твоего лица, чувствовать твое дыхание, видеть янтарные искорки в твоих глазах. А еще, где-то там, в глубине твоих глаз, я замечаю боль, и отчаянье, и разочарование, и непонимание - странную гамму столь несвойственных для тебя эмоций.

– Что-то случилось?
– мне страшно. Ведь должна быть серьезная причина, по которой ты здесь? Должен быть какой-то повод, который заставил тебя искать встречи со мной, стоять сейчас так близко, всматриваться в меня таким странным зло-восторженным взглядом?

– Ты не знаешь? Ты так спокойно спрашиваешь?
– ты касаешься моей щеки кончиками пальцев, смахиваешь застывшую слезинку, и я закрываю глаза. Господь свидетель, я могла бы пройти все круги ада лишь бы только ты не отнимал руки еще мгновение, и я чувствовала это прикосновение - легкое и невесомое - кожа к коже. Возможно, ты слышишь мою немую просьбу, потому что опускаешь руку ниже, обводишь указательным пальцем контур моих губ, и мне легко стоять с закрытыми глазами, потому что я чувствую себя погруженной в грезы, вырванной из реальности. Ведь не может в моей реальности быть тебя, такого настоящего, теплого, необходимого. Не может ведь? Но ты продолжаешь говорить, и я распахиваю глаза, потому что понимаю, насколько важно успеть прогнать это марево, окружившее меня. Я не позволю тебе вновь подарить мне надежду, обмануть ласковыми прикосновениями и желанными словами. Ведь потом снова будет боль - выворачивающая наизнанку, постоянная, сильная настолько, что даже криком ее не выразить, никакими словами не описать.
– Ты, та которая предала меня?! Та, которая оказалась самой подлой лгуньей?

– Что? Я предала? Ты просто сошел с ума, Клаус! Уйди! Слышишь меня?! Что ты хочешь от меня? Что же ты за эгоист такой?
– я не могу сдержать безумный хохот и слезы, чувствуя как где-то в животе зарождается комок той истерики, которая вот-вот грозится вырваться наружу, окончательно лишив меня выдержки и разума. Я толкаю тебя ладонью в грудь, но ты не позволяешь мне вырваться из той западни, в которой я оказалась. Ты упираешь ладони в стену по бокам от моей головы, вжимаешься своим телом в мое, не позволяя мне даже шевельнуться, а лишь давая возможность всхлипывать и глотать слезы.

– Перестань! Мне надоела твоя показная истерика! Не будь такой лицемеркой!
– ты зло шипишь, приблизив свое лицо вплотную к моему. А у меня нет сил отвечать, потому что я раздавленна огромным грузом воспоминаний, страданий, переживаний, которые душат меня, заставляют оседать на пол, сдирая локти до крови о шершавую поверхность стены. Но ты дергаешь меня за запястья, трясешь сильно, и я действительно чувствую себя куклой. Тряпичной, безвольной, обмякшей в жестоких объятиях, готовой упасть под ноги бесформенной тряпкой, погибнуть наконец-то. Лишь бы не чувствовать ничего.

– Никлаус, перестань! Перестаньте оба!
– я вздрагиваю, когда слышу голос Никки. Ты же небрежно произносишь, ни на мгновение не отводя от меня взгляд:

– Николетта, уйди.

– Черта с два, Никлаус! Ты в моем доме! Идемте вниз, нам очень многое нужно обсудить. Ну же!
– несколько мгновений ты продолжаешь стоять неподвижно, пока я пытаюсь выровнять дыхание, но потом все же медленно отстраняешься и коротко киваешь, властно обхватываешь мое запястье ладонью и тащишь вслед за собою…

========== Глава 41. My obsession ==========

Я не планировала сегодня писать главу, но услышала песню, текст которой попал в абсолютное “яблочко” по настроению. Я не удержалась, поэтому прошу прощения за ошибки, писалось очень быстро. Песня Cinema Bizarre “My obsession”. Слушать оооочень желательно, там потрясающий по смыслу текст.

На улице занимается рассвет, небо стремительно светлеет на горизонте, а снег все так же медленно падает, оседая мокрыми хлопьями на оконном стекле. Я сижу на холодном полу, прижавшись спиной к кровати и невидящим взглядом смотрю в окно. Лишь бы не смотреть на тебя, сидящего напротив. Тоже на холодном мраморе, но возле двери. Твои глаза закрыты, только ресницы дрожат, отбрасывая длинные тени на щеки. Я чувствую себя опустошенной, пустой оболочкой, плотью без души. Может быть ты чувствуешь себя также.

Это неудивительно, ведь весь вечер и ночь наши эмоции сменяли друг друга с безумной скоростью. Многое было сказано, о многом мы смолчали. Мысли метались в голове, но я не имела ни сил, ни желания собирать их воедино. Как смириться с тем, что причиной, приведшей к годам разлуки, была обычная хитрость, придуманная Ребеккой и Элизабет? Я все еще помню неверие в твоих глазах, когда я, сбиваясь, рассказывала о записке, оставленной мне. Я помню, как ты сначала спокойно объяснял, что написал те слова, но адресовал их Лиз. Она всегда гуляла по утрам, и в тот раз тоже ушла, хотя накануне ты и просил ее остаться, чтобы успеть поговорить до отъезда. Она ослушалась, и ты решил прогнать ее письменно, без личного объяснения, передал записку Ребекке, а вот твоя сестра, воспользовавшись отсутствием обращения в тексте, просто “случайно” перепутала адресата. А потом ты кричал, и спрашивал, как я могла поверить, почему не дождалась, какое имела право нарушить слово, которому ты верил. Я не отвечала, потому что мне было больно. А еще потому что я злилась на тебя, но ярость бурлила внутри, не вырываясь наружу. А потом пришла пустота, и вопросы - миллионы вопросов - на которые невозможно было ответить.