– Кэролайн, успокойся! Ребекка большая девочка, с ней ничего не случится, - успокаивающе произносишь ты, немного приподнимая голову и щелкая меня по носу. Я невольно улыбаюсь и пожимаю плечами. Может ты и прав.

Вот уже два месяца мы живем в доме Ребекки, в Тулузе. Париж, конечно, прекрасен, но этот дом просто на берегу Средиземного моря кажется сказочным. Я люблю вдыхать соленый воздух и бродить по белому песку. Люблю смотреть, как солнце тонет в море, окрашивая бирюзу неба алым. Люблю встречать рассветы, склонив голову тебе на плечо и переплетя наши пальцы. Люблю тебя… Осознание этого чувства пришло недавно, но я как-то легко приняла его. Теперь я уверена, что ты не такой монстр, каким кажешься большинству. Ты способен любить и достоин получать любовь взамен.

Отношения в нашей семьей стабилизировались. Ты простил Ребекку, хотя между вами и ощущается еще холодок недоверия и обиды, но, думаю, со временем это уйдет. Я же в свою очередь постаралась максимально наладить с ней отношения и, кажется, у меня даже получилось. Да и с Колом мы стали друзьями, он оказался не таким самовлюбленным нарциссом, как казалось мне в начале знакомства. Правда Финн уехал еще до моего возвращения в Париж, но я надеялась, что когда мы увидимся вновь, я смогу наладить контакт и полюбить последнего члена твоей, а теперь уже нашей, семьи. Про Элайджу и говорить не стоило. Он стал для меня старшим братом, иногда я удивлялась, что вообще могла раньше существовать без его совета и твердой руки, которой он всегда удерживал меня от ошибок и падений.

Всю весну и начало лета мы провели в Париже впятером: мы с тобой, Кол, Элайджа и Бекка. Пока одним солнечным утром твоя сестра не сделала заявление, что хочет посетить Мистик Фолс. Я чувствовала, как в комнате повисло напряжение, казалось, что электрические разряды проскальзывают в воздухе, концентрируясь вокруг тебя.

– Нет. Это плохая идея, - ты первый нарушил молчание. В твоем голосе слышался металл, я уже и забыла, насколько бескомпромиссным ты можешь быть.

– Ник, но почему? Финн недавно был там, я тоже хочу! Для меня это важно, как ты не понимаешь? В прошлый свой визит в Америку я тебя послушалась, не стала заезжать. Но сейчас поеду! Я решила!
– произнеся это, Ребекка встала с дивана, на котором сидела, и быстро ушла, абсолютно не реагируя на твои окрики.

– Начинается!
– устало пробормотал ты, прикрывая глаза, как только дверь за твоей сестрой захлопнулась.
– Только дашь ей волю, она сразу начинает что-то требовать.

– Клаус, а почему ты… - я хотела спросить, почему ты против поездки Ребекки, но не договорила, перехватив взгляд Элайджи. Я хорошо научилась определять, когда он советовал мне прикусить язык. Я знала, что далеко не все о твоем прошлом мне известно, и не чувствовала, что имею право распрашивать, опасаясь, что это разозлит тебя или сделает больно. Сейчас, видимо, была как раз такая ситуация, о чем твой брат меня и предупредил.

– Никлаус, ты не можешь ей запретить. Я понимаю, что ты не любишь, когда она где-то пропадает надолго…

– Элайджа, она не просто пропадает! Она подставляет и себя, и всех нас, - я ровным счетом ничего не понимала в этом разговоре, но меня хотя бы не просили удалиться - и то хорошо.

– Я поеду с ней. У меня тоже есть дела в Мистик Фолс, - я перевела на Элайджу потрясенный взгляд. Не думала, что он еще помнит о событиях пятилетней давности, я искренне надеялась, что все, произошедшее тогда забыто. Видимо, почувствовав мое напряжение, он улыбнулся и легонько сжал мою ладонь, молчаливо уверяя, что бояться мне нечего.

– Ну тогда и я поеду. Что я буду тут делать со сладкой парочкой?
– подмигнув мне, с улыбкой поинтересовался Кол.
– Пойду обрадую Бекку, - с этими словами он удалился, насвистывая под нос какую-то непристойную французскую песенку.

Через несколько дней они уехали. Ребекка предложила нам поехать в Тулузу, сменить обстановку. Вот уже два месяца мы здесь. Каждый день мы созваниваемся с Элайджей, Ребеккой и Колом, периодически звонит и Финн, который сейчас в Чикаго с какой-то девушкой, которой, как ты говоришь, он “болеет” уже сотни лет. Ее зовут Сейдж, и Финн счастлив, что, конечно, радует тебя, хотя вида ты не подаешь.

Но сегодня мое настроение испорчено и вернуть мне хорошее расположение духа не могут даже твои поцелуи. Почему-то я никому не могу дозвониться, и это очень нервирует. Если бы Стефан был в Мистик Фолс… Только сейчас я понимаю, что у меня осталось катастрофически мало связей с прошлой жизнью и, если бы не странная пропажа, я бы, наверное, особо не переживала об этом.

– Кэролайн, перестань ты звонить! Что за паника?
– ты подходишь сзади, заключаешь меня в кольцо своих рук и целуешь обнаженное плечо. Я знаю, что ты защитишь меня всегда и ото всех, но в данный момент спокойствие не приходит. Наверное, я глупая паникерша, но мне страшно. Такое чувство, что мы с тобой стоим на обрыве, смотрим на многие-многие мили волшебных пейзажей, раскинувшиеся перед нами, настолько поглощены друг другом и нашим воссоединением, что не видим, как под ногами песчинка за песчинкой обсыпается земля, и бездна грозится поглотить нас, уничтожить и раздавить, захоронив в холодных могилах, как мертвецов, которыми мы и являемся. Я чувствую себя так, как будто по венам течет ледяная вода, а не теплая кровь и зябко обхватываю себя руками за плечи.

– Ты ведь не хотел ее отпускать? Ты боялся. Почему? Клаус, есть кто-то или что-то, что может угрожать вам?
– мне важно знать. Я ощущаю, как ты замираешь позади меня, как каменная глыба, невольно сжимая ладони на моей талии так, что даже ребра хрустят. Больно, но я не дам тебе знать. Сломай мне хоть каждую кость в теле, только ответь. Я больше не переживу потерь, не смогу начинать все с самого начала. Я так устала страдать.

– Конечно. Многие хотят смерти мне и людям, которые что-то значат для меня. Я убивал и продолжаю убивать. Я никогда не стану относиться к людям, как к братьям нашим меньшим. Ты что планируешь провести со мной очередную душеспасительную беседу?
– ты резко отстраняешься от меня, запускаешь ладонь в светлые волосы и переводишь взгляд в окно. Я знаю, Клаус, кто ты. Я не буду тебя менять, хотя, честно говоря, мне больно осознавать, что для тебя смерть - все так же просто и незначительно.