Пауза.

Земля: Мы ждем. Начинайте.

Электрик (растерянно): А… что говорить?

Земля: Что хотите. Рассказывайте свою биографию… Скорее — можем потерять связь!

Электрик: Я родился пятого мая сорок первого года… В сорок седьмом году поступил в школу. В пятьдесят седьмом — в колледж. Месяц назад женился… (Умолкает.) Все…

Тишина в самолете взрывается. Люди бросаются к микрофону. Каждый боится, что сейчас прервется эта невидимая ниточка, связывающая их с миром.

— Говорите!

— Скорее!

— Дайте я!

— Я!

— Я расскажу!

— Дайте микрофон!

Седой врач, отстранив электрика, садится к микрофону.

— Внимание! — быстро говорит он. — Внимание! Земля, слушайте меня… Я родился седьмого октября 1913 года в городе Франкфурт-на-Майне… В тридцать пятом году окончил Иенский университет. Получил степень доктора медицины. Два года пробыл в Испании. Участвовал в боях под Лас-Аренос, Мадридом и Гвадаррамой… В тридцать седьмом году был интернирован во Франции. В 1941 году вступил в отряды маки. В сорок третьем арестован гестапо. Приговорен к смерти. Бежал. Окончил войну майором в частях союзников. После войны работал главным врачом клиники города Гайтбурга. Был арестован боннским правительством в… — Он на мгновение запнулся.

— В октябре 1952-го… — торопливо подсказывает агент.

Врач: В октябре 52-го… Бежал…

Земля: Достаточно. Благодарю вас… Записывайте…

Агент поспешно кладет перед врачом записную книжку, протягивает авторучку.

Земля: Ваш курс северо-северо-запад… Вы достигнете пункта назначения примерно через два часа.

Врач: Можете вы помочь нам приземлиться?

Земля: Мы теряем с вами связь. Но аэропорт будет предупрежден… (Голос постепенно слабеет.) Наблюдайте за высотой и уровнем горючего… Метеосводка благоприятная… (Голос совсем замирает.) Желаем удачи!.. Желаем удачи!..

Солнце склоняется к западу. Огненный шар приближается к белоснежной пелене облаков.

В закатных лучах летит самолет…

САЛОН

Пассажиры снова сидят на местах, но совсем не в том порядке, что несколько часов назад при взлете. И вообще здесь многое, по-видимому, изменилось.

Беспокойно мечемся в кресле комми. Он тяжело дышит, держится за грудь.

Над ним склонилась Тереза со стаканом воды в руках.

— Примите что-нибудь…

Комми вздрагивает.

— Никогда! Я не могу видеть этих проклятых лекарств… У меня болят бока от самолетных кресел и стынет кровь от холодных простынь гостиниц… Я хочу умереть в своей постели… В своем доме…

— Успокойтесь! — Тереза заботливо расстегивает ворот рубашки коммивояжера. — Вам нельзя волноваться…

— …И никаких лекарств!

После бурной вспышки комми обессиленно откидывается в кресле. Тереза платком обтирает его лоб.

— Спасибо… — комми пытается улыбнуться. — У вас на щеке…

Тереза достает пудреницу.

— Святая Мария! — В зеркальце виден ее «кровавый» шрам. — И никто не сказал мне этого раньше!

— Могу предложить, — привычно говорит комми, — лучшую в мире несмываемую помаду фирмы «Грехэм, Грехэм…».

КАБИНА

Накрытые плащами и пальто пассажиров, лежат члены экипажа. Они все еще спят.

— Через час, — говорит врач, — повторим инъекцию.

— Есть надежда? — спрашивает Иржи.

— Надежда, мой друг, есть всегда… Но пока нам остается только ждать…

Врач достает сигарету, щелкает зажигалкой. Она не горит…

САЛОН

Нервно щелкает зажигалкой агент. Теперь он сидит впереди рядом с миссионером. Наконец вспыхивает слабый язычок пламени.

Агент дает прикурить миссионеру, прикуривает сам.

— Разрешите…

Это наклоняется появившийся из кабины врач.

Агент гасит зажигалку и тут же зажигает вновь. Подносит пламя к сигарете врача.

Врач: Можно подумать, что вы участвовали в войне. Ваша зажигалка…

Агент. Участвовал… (Заметив вопросительный взгляд врача.) Был во Второй армии в Арденнах.

Врач: Вот как…

Агент: Мы держали оборону по Маасу, северней Мезьера…

Врач (прикурив): А мой батальон был у Шарлевиля. Агент (оживившись): О! Значит, вы знали генерала Бер-толя?

Врач: Как же… (Усмехнувшись.) «Клянусь флагом моей родины…»

Агент: В самую точку! А майора Джима Брауна?

Врач: Брауна?

Агент: Да. Неистовый Джимми… Помните: он захватил склад на правом берегу…