Во второй книге, «Покупатели мечты», Учитель продолжает переворачивать общество вверх ногами. Его умалишенные ученики, среди которых выделяются Бартоломеу и Барнабе, расправляют крылья, проявляя удивительное творчество и готовя тысячу приключений. Они провоцируют, поднимают на смех и подстрекают все и всех, в том числе и самого Продавца Грез. Это произведение показывает, что общество состоит из безымянных героев, чья жизнь не обсуждается средствами массовой информации.

Среди этих безымянных встречаются угнетенные, которые, несмотря на то что они ослаблены жгучей болью, достойно встречают свою эмоциональную зиму; жаждущие, истощенные беспокойством, они мечтают о спокойных днях; больные раком, которые подобно воинам сражаются за жизнь и каждый прожитый превращают в момент вечности; родители, истощающие свое тело и свой мозг, чтобы вырастить детей и дать им образование; преподаватели, которые, имея нищенскую зарплату и не имея общественного признания, двигают мир, дабы научить своих учеников критическому мышлению; ученики, которые, словно хрупкие Дон Кихоты, верят, что смогут изменить историю, не представляя при этом, что живут в приукрашенной общественной системе, не очень-то щедрой на новые идеи; работники бюро и предприятий, которые дают о себе знать, когда устраивают скандалы. Но у всех этих героев живые истории. Все они в определенной степени являются продавцами грез, хотя при этом продают также и кошмары.

Каждое человеческое существо является ларцом с секретами, даже тогда, когда, будучи близорукими, мы их не замечаем. Исследовать их, убить на них какое-то время — это привилегия. Как психиатр, психотерапевт и автор теории, изучающей восхитительный мир мыслей и сложный процесс формирования мыслителей, я много узнал о каждом из этих безымянных существ и открыл зарытый клад в их психике. Я чувствую себя довольно близким ко многим из них.

Роман «Покупатели мечты», выделив этих безымянных типов, рассматривает нашу историю как восхитительно сложную, написанную слезами и радостью, спокойствием и томлением, здравым смыслом и безумием.

Августо Кури

Глава 1

Человек полемичный и удивительный

Мы жили в то время, когда люди, попавшись в сети однообразия, были излишне предсказуемы, лишены творчества и эмоциональной приправы. Актеры или актрисы, артисты шоу-бизнеса, политики, ученые, религиозные деятели, служащие крупных предприятий были надоедливыми, скучными и нередко непереносимыми. Они даже сами себя не выносили. Они говорили на старом жаргоне, вели себя как всегда, выстраивая при этом дряхлые идеи. Они не восхищали чувства и не вдохновляли разум. Они нуждались в стратегиях маркетинга и макияжа средств массовой информации, чтобы упаковать и сделать их интересными. Даже молодые не испытывали энтузиазма к их иконам.

Внезапно, когда мы плыли по океану скуки, появился человек, скользящий по изредка видимым волнам. Разбивая решетки рутинной тюрьмы, он перевернул наш мозг вверх ногами, по крайней мере, мой мозг и тех, кто был приближен к нему. Безо всякой маркетинговой стратегии он превратился в наибольшее явление в социологии за последнее время. Он бежал от общественной осады и прожекторов средств массовой информации, но у него не было возможности оставаться незаметным или оставить нас безразличными к его мыслям.

Не называя себя, он сообщил, что является Продавцом Грез, и возник подобно урагану в лоне большого города, пригласив некоторых людей следовать за ним. Это был чудак, за которым загадочным образом шли другие чудаки. И еще он высказывал требования:

— Кто хочет следовать за мной, должен сначала признать свои безумия и войти в контакт со своей глупостью. — И, повышая тон, он взывал к прохожим, которых встречал на своем пути: — Блаженны прозрачные, потому что им принадлежит царство душевного здоровья и мудрости. Несчастливы те, кто скрывает свои недуги под культурой, деньгами и общественным престижем, потому что им принадлежит царство психиатрии. — Он поглаживал собственную голову руками, пристально вглядывался в глаза тех, кто его слушал, и, к нашему ужасу, добавлял: — Но давайте будем честными! Мы все — специалисты по тайникам. Проникнем же в невообразимые норы, чтобы спрятаться под знаменем искренности.

Этот человек вызвал переполох в обществе. Его слушатели оставались пораженными. Там, где он ходил, начинались беспорядки. Где его место жительства? Он проживал под мостами и виадуками и временами в муниципальных приютах. Никто и никогда в наше время, будучи столь хрупким, не вел себя с такой разрушительностью. У него не было страховки здоровья, социальной защиты и денег на еду. Он был несчастным, но имел смелость заявлять:

— Я не хочу, чтобы они были путниками, как я. Но мечтаю, чтобы они были путниками в закоулках своего собственного «я». Чтобы они прошли территории, которые не многие интеллектуальные люди рискуют исследовать. Пусть они идут не по карте, не по компасу. Пусть они ищут себя, сбиваются с пути. Делают из каждого дня новую главу, из каждого поворота — новую историю.

Он критиковал механизацию современного homo sapiens, который жил, работал и спал, уподобившись машине, который не раздумывал о тайнах существования и о том, что значит быть sapiens. Ходил по поверхности земли, шагал по поверхности существования, дышал по поверхности разума. Некоторые люди протестовали: «Кто это так бесцеремонно вторгается в нашу частную жизнь? Из какой психиатрической больницы вышел этот субъект?» Другие обнаруживали, что у них не было времени для основного, в особенности для самих себя.

Едва ли набиралась горстка самых близких, которые спали там, где он спал, и жили там, где он жил. Я, пишущий эту историю, был среди них. Люди, контактирующие с ним, не знали, что было в фильме, и было ли то, чему они стали свидетелями, сверхдействительным или конкретным.

О происхождении этого человека не знали даже его ученики. Когда же его спрашивали об этом, он повторял свою Знаменитую фразу:

— Я — путник, шагающий по пути времени, ищущий себя.

Он был крайне беден, но имел то, чем не обладают миллионеры. Его приемная была огромной и находилась под открытым небом: иногда это были скамейки на площади, иногда лестницы какого-либо здания или тень дерева. Его сады были разбросаны по всему городу. Он смотрел на них глазами, наполненными радостью, как будто бы это были висячие сады Семирамиды, взращенные только для того, чтобы очаровывать его. Из каждого цветка он создавал стихотворение, из каждого листка делал стрелу, чтобы вонзать ее в истоки чувствительности, из каждого подточенного ствола — момент для полета на крыльях воображения.