— Валь, — тихо и виновато проговорил Гошка, пытаясь придержать её за руку.

— Не трогай меня! — практически взвизгнула Валька. — Меня больше нет, понял! Ты только что меня убил! — девушка сверкнула глазами. — Жизни богатых и бедных обрываются одинаково, Георг! Вот так: — она махнула рукой в сторону искорёженной дорогой иномарки.

Валька развернулась на пятках и зашагала, куда глаза глядят, а глядели они в сторону придорожного кафе. Самообладание постепенно возвращалось к Вале. Она шла и думала, что сейчас, скорее всего, Яла подчистит следы их пребывания здесь и от происшествия с машиной, да и от самой машины не останется и следа, поэтому объяснять кому-то что-то не придётся, и это было единственным положительным моментом в данной ситуации.

Гоша молча шёл вслед за Валей, держа приличную дистанцию. Он понимал, что девушку в таком состоянии лучше не трогать.

До кафе было рукой подать, но Валентина успела о многом подумать, пока вышагивала вдоль трассы, ища возможность перейти на ту сторону. В какой-то момент поток неожиданно стих, и Валя без труда перешла дорогу. Она подумала, что это с подачи Ялы ей так удачно удалось оказаться на другой стороне дороги. Девушка начинала осознавать, как работает этот мир-копия под руководством Творца.

Валю и Гошу точно никто не мог убить или покалечить, можно было не опасаться всякого рода проходимцев и бандитов, поскольку Ялазуг контролировала жизнь здесь. Но это не означало, что они сами не способны были устроить себе неприятности: Яла повелевала людьми вокруг, но никак не могла подействовать на реальных гостей этого мира.

Валька не оборачивалась и не смотрела, идёт ли за ней Гошка. Валя была зла! В последний раз она так сильно злилась в детстве, когда она, Серёжка Невзоров и ещё трое друзей залезли в сад Евгения Филипповича. У всех яблок было завались в тот год, но Серёжа всё равно подговорил ребят слазить за яблочками через забор. Дядя Женя раньше работал в органах, был человеком серьёзным и правильными, если не сказать, мрачным. И соваться к нему было полнейшей глупостью. Но Серёга, как массовик-затейник, увлекал и брал на «слабо».

В тот вечер не всем удалось сбежать из сада. Стоило начать рвать яблоки, как большая ветка, не выдержав такого варварского к себе отношения, с треском отломилась. Подобное не могло остаться не услышанным. Валя помнила это чувство обиды на себя и злости на бестолкового Серёжку, который нёсся впереди всех и даже не помог друзьям. Так и были пойманы: Валька и Димка — мальчишка, который был младше её на три года.

Евгений Филиппович не ругался, не кричал, а просто спокойно выговаривал детям, пристыжая их, а потом, как под конвоем, повёл к родителям, чтобы те полюбовались на своих «воров».

Вроде бы ситуация типичная, кто не без греха и кто в детстве яблоки не таскал, но на Валентину это происшествие сильно повлияло, причём жальче всего ей было ветку красивой большой яблони: вероятнее всего, что дерево после этого погибло, так как по стволу пошли трещины.

По прошествии лет Валька анализировала тот случай и не могла понять, почему так сильно тогда разозлилась именно на Серёжку — ведь он насильно никого не тянул, просто умело подначивал. Наверное, всё же причина была в его излишней самоуверенности, которая привела к беде, да и в том, что в трудную минуту этот «предводитель» бросил свою «армию».

Перед входом в кафе Валя замялась. Из приоткрытого окна доносилась разухабистая речь водителей и еле слышно играла музыка (радио). Валька наконец оглянулась и Гошку не увидела, зато увидела огромную красную «морду» грузовика и ещё более огромный «хвост-тент» за ней. Невысокий, худощавый, но жилистый мужчина суетился рядом.

— Здравствуйте! — подошла почти вплотную к дальнобойщику Валька, чем немного напугала усатого мужчину.

Мужичок кивнул в ответ, ожидая продолжения.

— Вы случайно не мимо Орешкино поедете? Не подбросите? — напролом пошла Валька.

— Дык, как раз мимо него родимого и пойду, — сплюнув и прищурившись, ответил водитель.

Валя довольно улыбнулась. Платить ей было нечем, но на то он и придуманный Ялой мир, чтобы об этом не нужно было заботиться.

Валентина почему-то всегда уважала дальнобойщиков. В них живут романтика и сила характера, сплетённые воедино. Дорога, которая стала жизнью, и жизнь, которая стала дорогой. Они управляют своими огромными грузовиками, словно обузданными монстрами. Когда рядом останавливается такая махина, пыхтя, рыча и скидывая ошмётки грязи с больших колёс, то невольно смотришь снизу вверх на того «погонщика дракона», который восседает на этом чудище. Дальнобойщик — это человек, который так много видел, но так мало в чём участвовал, который может найти выход из любой неожиданной ситуации, но не всегда может связать пары слов, чтоб объяснить, что ему нужно, потому что привык долгое время находиться один и ни с кем не разговаривать. Но какое б уважение она не испытывала к ним, такой жизни для себя или для своих близких не хотела. Это извечные метания между тем, что роднее: вольная дорога или уютный семейный быт. В пути всегда хочется домой, дома же всегда тянет в дорогу. Но это не мешает им, водителям большегрузов, оставаться замечательными людьми, чьей компании ты всегда рад, каким бы долгим не был твой путь.

— Дядя Саша, — без лишних усложнений сразу представился дальнобойщик. — Только я… это… не сейчас еду… я поужинать остановился. Через час устроит?

Валька закивала и ощутила взгляд в спину: Гошка стоял чуть поодаль и жестом показывал водителю, что поедет вместе с девушкой и также жестом подтверждал, что дядя Саша может смело рассчитывать на вознаграждение.

Подул пронизывающий ветер и снова заморосил дождь. Не была эта погода похожа на летнюю. Зябко и уныло. Из нахмурившихся, цвета грязного асфальта, туч разлетались капли, словно там, наверху, кто-то их распылял на город. Пахло прибитой пылью, машинным маслом и топливом. Грязь под ногами причмокивала, а светящаяся лента дороги, с нескончаемым потоком автомобилей, свистела и издавала характерный «вжик» от мчащегося транспорта.