– Это говорите вы, вывший адвокат и человек, который любит справедливость? Я думал, что в условиях демократии у всех есть право на защиту, – сказал с упреком Магнус.

– Хотел бы заметить, что больше не практикую, – оправдывался я.

– Но это вас вовсе не извиняет, – сказал Витторио и протянул мне сигару.

Джемерек встал со своего места и заговорил тоном, которым он обычно говорил со своими студентами:

– Господа, если хотите, можно поразмышлять. Напоминаю, что нам нужно как-то связать между собой четыре события: кража Моны Лизы, похищение одного из богатейших предпринимателей мира, работу мисс Вебер на Стейнера в Южной Америке и цитату великого французского писателя: «Это ад для бедных, их которого состоит рай для богатых».

– Я думаю, что сообщение предельно ясно: капиталистическое общество представляет собой прогнившую систему, при которой обогащается привилегированное меньшинство за счет остального населения.

– Это похоже на речи коммуниста, – заметил Кароса.

– Нет Витторио, – парировал Магнус, – тут коммунизм не при чем, тут скорее речь о запрете детского труда и различных злоупотреблениях.

– Вы хотите сказать, что Стейнер был похищен, чтобы ответить за свои действия перед обществом?

– Именно это я и имею в виду, – подтвердил Магнус.

Тяжелая дверь церкви бесшумно открылась и появилась Барбара. Она была закутана в одеяло, которое скрывала ее ноги, бросив угрюмый взгляд в мою сторону, она пошла к скамье, где лежал ее портфель с компьютером и телефоном.

– Я должна предупредить коллегу о своем отсутствии. Который сейчас час?

– Почти час дня, – ответил Витторио, сверившись с часами. Это почти 17 часов в Сиэтле.

Она ушла. Вернувшись через три минуты, Барбара сказала, что все улажено.

– Барбара, кого вы обвинили в создании трудных условий работы на фабриках MicroGlobal? вежливо спросил Магнус.

– Вы потом узнаете.

Она включила свой компьютер, провела ряд манипуляций и менее чем через три минуты повернула экран в нашу сторону. Мы увидели сайт Национальной ассоциации труда, ассоциации защиты права трудящихся, которые регулярно осуждали эксплуатацию детского труда, мизерные зарплаты, репрессии всех видов. Сайт объяснил, что НОА неоднократно призывала к бойкоту продукции некоторых компаний – в том числе MicroGlobal, обвиняя их в поощрении эксплуатации рабочей силы.

Нажав на ссылку, Барбара показала нам целую галерею фотографий, сделанных на различных мероприятиях, направленных против MicroGlobal. На одной из них были запечатлены протестующие с огромным плакатом: «Потребуется 25 лет работы на подрядчика в Никарагуа, чтобы заработать 18000 долларов, которые Стейнер имеет в час».

4. Curriculum vitae

Прошла ночь спокойная, почти безмятежная. Барбара спала в гостевой, которую Витторио, как он сам заявил, убирал раз в неделю «на всякий случай». Несмотря на мои возражения, он довольствовался канапе в гостиной, предоставив в мое распоряжение свою небольшую, скромную комнату, где я отлично выспался. Магнус предпочел провести ночь в старом гамаке, натянутом меж двух оливковых деревьев в сердце обители. Когда я открыл глаза, над деревьями лениво поднималось солнце. Повсюду еще царила тишина. В своем гамаке Магнус, храпя как дьявол, сражался с фантомами, населявшими его сны. Барбара, бледная и задумчивая, пила кофе, опершись локтями на стол. Очевидно, вся враждебность дня минувшего оказалась забыта, однако глядя на нее, я подумал, что ее ночь была не столь приятна, как моя. Придвинув стул, я сел рядом с ней.

– Плохо спалось?

– Я не спала, – ответила она. Постоянно думала про взрыв машины. Впервые за всю жизнь мне угрожает опасность. А Вам?

– Ну, эта история кажется столь невероятной, что я мне почти плохо от того, что она коснулась и меня. Обычно меня редко что-то касается.

– Наверное, Вы очень несчастны, раз приехали сюда, – произнесла она четко, – но сегодня я Вам почти завидую.

Издалека мы увидели, что к нам направляется Витторио, одетый в шорты и футболку Armani. Тогда я подумал, что каким бы ни было продолжение, эта история по крайней мене, позволила мне увидеть человека Церкви в шикарном нижнем белье. Однако очень может быть, что учитывая мою более чем скромную можно сказать, никакую, – общественную жизнь, – я вряд ли смогу повеселить свое окружение этим анекдотом.

Он предложил нам отправиться вместе с ним в деревенскую пекарню – купить свежий хлеб и выпечку. Барбара пожаловалась на сильную головную боль и отказалась от приглашения. Она покопалась на дне сумки и проглотила маленькую оранжевую пилюлю, запив ее глотком кофе. Я быстро поднялся наверх, принял прохладный душ, оделся и присоединился к Витторио, ожидавшему меня на улице. Но почти сразу же мной овладело какое-то дурное предчувствие, заставившее бегом вернуться во дворик. Барбара раскинулась в кресле в каком-то странном бреду. Я изо всех сил бросился звать Магнуса. Он проснулся через минуту и, не сбросив с себя до конца остатки сна, склонился над Барбарой. Первое, что пришло мне в голову, – попытка самоубийства, однако Джемерек ни на секунду не поверил в отравление. Подобный тошнотворный бред был обычным явлением у людей, принимающих наркотики. В траве мы без труда подобрали оранжевые пилюли. Магнус поднес одну из них к глазам это оказался один из новых препаратов, в настоящее время наводнивших рынок: антидепрессанты, действующие с удесятеренной силой, снимающие как предполагалось стресс и придающие силы. Мы попытались поговорить с Барбарой, но она, казалось, была полностью отрезана от мира. Близкая к сосотянию нездорового экстаза, она бредила, временами разражаясь приступами смеха. Магнус заявил, что с этим ничего не поделаешь. Надо подождать, пока таблетки перестанут действовать это произойдет через час или два.

– Странно, не так ли? Вид у нее, скорее, счастливый, – произнес я, по-настоящему удивленный тем, что вижу молодую женщину в подобном состоянии.

Магнус пожал плечами, покачал головой и с высоты своего опыта бросил одну из тех фраз, которые в его устах звучали как вызов:

– Множество людей кажутся нам счастливыми только потому, что мы с ними не пересекаемся

Мы уложили Барбару в шезлонге, и Витторио накрыл ее клетчатым пледом. Я остался рядом с ней. Священник должен был идти служить первую в тот день мессу, а Магнус, казалось, не особенно беспокоился по поводу здоровья бизнесвумен. Он направился к выходу, пробормотав, что ему нужно уединиться и поразмышлять.