Стал меня офицер, связной адмирала, заставлять всякие задачки решать. Ну, понапутал я порядочно. Восемью восемь тридцать два у меня выходило. Разволновался очень. Офицер сочувственно так на меня посмотрел, спросил душевно:

– Не подведёшь, браток?

– Нет, ваше благородие. Не подведу. Хорошо учиться буду.

Подходит тот офицер к адмиралу:

– Разбирается матрос. Я ему дал 4 балла.

Так попал я в минную команду. На следующий день отправили нас учиться в Ревель.

В июне 1915 года отряд русских кораблей – крейсер и три эсминца – вышел из Ревеля в открытое море. Вблизи шведского острова Готланд произошло сражение с германской эскадрой. Бой шёл жестокий – эсминец получил несколько пробоин, в экипаже – убитые и раненые… Так состоялось боевое крещение Василия Велемицына.

Эскадренный миноносец «Гром», на котором служил Василий Велемицын, участвовал в Моонзундском морском сражении. В том бою получил несколько пробоин

По возвращении на базу понюхавшим пороху матросам офицеры-дворяне толковали о верности трону а всего-то год с небольшим миновал, и грянула весть об отречении царя Николая II от престола. Повсюду шли митинги и демонстрации. Довелось Велемицыну видеть унизительную для военных моряков процедуру прибытия в Ревель уполномоченного главы Временного правительства Керенского. Этот гражданского обличья господин был наделён огромной властью – контролировал все действия командования флота. Тут и началась буза – шум, беспорядки, самовольство. На первый план выдвинулись анархисты.

Бунт моряков. Весна 1917 года

Матросы крейсера, в команду которого Велемицына перевели с эсминца, вставшего на ремонт, весной семнадцатого года, при переходе из Ревеля в Гельсингфорс взбунтовались. По решению судового комитета были расстреляны все старшие офицеры. На главной базе Балтийского флота экипаж расформировали, и судьба матросов решалась в открытую. Выстроенных во фронт бунтарей должны были распределить по кораблям, которым в ближайшее время предстояло стать участниками морских сражений.

В сложившейся ситуации Велемицын никак не желает вновь испытывать судьбу. Неужели Василия Велемицына страх обуял? Как бы не так! Василий не из числа трусоватых. Старший матрос Велемицын показал себя достойным образом в Моонзундском сражении. Нежелание снова ставить на карту жизнь имело свои резоны.

Перед строем в несколько сотен человек появился при всех регалиях контр-адмирал. Судьбоносные мгновения. Василий Велемицын, решил: пан или пропал. «Пропал» значило для него покорно подчиниться намеченному списочному распределению по кораблям, уходящим в открытое море. «Значит, в ближайшем будущем, – рассуждал Велемицын, – кормить рыб в Рижском заливе. Я помирать не хочу. За кого? За белую кость??? За революцию, чьё зверское лицо увидел во время бунта на крейсере? Как избежать этого?» Он решается заявить о желании стать подводником – вдвойне опасная морская служба. Другого выхода не видел. Единственный на переформировке Велемицын вышел из строя. Сделал три шага вперёд.

Революционные дни Петрограда

– Кто таков? – грозно вскинулся, предполагая в нём бунтовщика, адмирал.

– Старший матрос Василий Велемицын. Прошу зачислить в команду подводников.

Туда многие боялись идти, а этот прёт напролом. Адмирал счёл за лучшее подчиниться его волевому напору. Лодку, чуть ли не первую на Балтике, только что спустили со стапелей. Предстояло её освоение. Нашёлся и среди бунтарей доброволец на это дело.

Подводники главной базы Балтийского флота летом семнадцатого года делегировали вдумчивого, рассудительного старшего матроса Велемицына в члены Центробалта. (Досталось-таки, скажу, пользуясь лексикой Грибоедова, Василию Велемицыну «в генералы».) Центральный комитет Балтийского флота являлся высшим органом власти, без его санкций ни один приказ, касающийся действий кораблей, не мог иметь силы. В совершении большевиками октябрьского переворота Центробалт сыграл решающую роль. Но к февралю 1918-го пути Центробалта и ленинского ЦК разошлись. Два Центральных комитета, как два медведя в одной берлоге, ужиться не смогли. Василий Иванович рассказывал, что в ночь с 11 на 12 марта 1918 года из Петрограда в Москву шли на близком расстоянии друг от друга два литерных поезда: в первом ехали члены правительства Ленина-Троцкого, во втором – запрещённый этим правительством почти в полном составе бунтующий Центробалт.

– Если бы мы знали, кто впереди маячит, мокрого места от них бы не оставили.

По прибытии в Москву Василий Велемицын как член распущенного Центробалта, имевший при себе мандат на право трудоустройства в высоких сферах, пожелал забыть своё матросское революционное прошлое. Он пересел на поезд, идущий на юг, сошёл на станции Лопасня, нанял извозчика и к вечеру оказался в родном доме. В Стремилове натурализовался в заправского крестьянина и прожил в этом образе до вожделенной кратковременной эпохи, именуемой НЭПом, новой экономической политикой, к которой вынужден был прибегнуть вождь большевистской партии Ленин.