Итак, Кораблинский район возопил. «Благодетель и радетель» его спасовал. Большая все-таки сила общественное мнение. Урок для людей, думается, не прошел даром. Для людей – но не для Михаила Павловича. Он, бывший политработник армии, разбитой вдребезги демократами импортного разлива, знал: брань на вороту не виснет.

Знает Дока Михаил и следующую циничную мудрость: «Стыд – не дым, глава не выест». Слово «стыд», разумеется, не из арсенала нравственных понятий забронзовевшего главного чинуши Кораблинского района. Стыд предполагает очищение, а когда его нет, бал правит лицемерие, что в божественных текстах определяется как смертный грех.

Суда божеского Михаил, по всей видимости, не боится, а мирской суд – во всяком случае в Кораблино – у него под каблуком. И потому «ничтоже сумняшеся» господин Липатов продолжает действовать согласно принципам своего крестного, вероятно, отца – Анатолия Чубайса: «Больше наглости».

Кораблинский район, вообще-то, населяют сельские жители или выходцы из села. А селяне – люди природы, нагло-то действовать надо умеючи. Михаил умеет. Вот, скажем, бабушка из заброшенной деревни обратилась к Кораблинскому начальнику со своей бедой: «старый самовар прохудился, не в чем кипяток вскипятить». Ну, как тут не проявить себя радеющим за благо земляков. Он дарит бабушке электрический чайник. Лизоблюды из местных СМИ с разных ракурсов запечатлеют сей «судьбоносный для района акт «беспримерной» щедрости.

А счастливо – околпаченной бабушке еще предстоит понять, что траты на электроэнергию у нее с сего дня неизмеримо возрастут, как возрастет и пожароопасность дома: проводка-то никуда не годная.

Примерно по вышеозначенной причине всего лишь два года назад сгорело в селе Лисуново немного немало – 25 домов.

Погорельцев приходилось теперь встречать часто на обочинах Кораблинского рынка, на солнцепеке: продают подножные ягоды, зелень – тем и живут.

– Не обирают вас рэкетиры, – довелось поинтересоваться.

– А что с нас взять? Вон, с тех, кто под рыночной крышей сидит, – по триста рублей дерут.

– Мазурики, – возмутились, было, мы.

– Ну, что вы, что вы, – закрестились сердобольные тетеньки. – Какие мазурики? Работники рынка они. Все с благословения Михаила Павловича работают.

За «благословение», надо полагать, Михаил, имеет кое-что. Иначе бы на что он бабушке чайник купил. Не на свои же кровные.

Конечно, рыночная мзда – мелочи для бездонного липатовского кармана. Но для его наполнения «районный хозяин», ой, как, изобретателен. Даже не изобретателен, а восприимчив. Не зря же в советское время он учился политграмоте и коллективизму. Да и зарубежный опыт говорит: Объединяться – обогащаться.

В представлении предприимчивого деятеля обогащаться, разумеется, не всем, а ему, «любимому». А коль так, то сельскохозяйственные предприятия района он принуждает объединиться. И молоко теперь, скажем, ежедневно течет в общие резервуары, продается, а денежки идут не на счета производителей. Производители законную зарплату получают и то не полностью, разве что в квартал или в полгода единожды. Процент от прокрутки денежек (и не только), как пить дать, оказывается в Мишинах заначках. Вообще, на шальные деньги у Михаила особый нюх. Он у него заместо компаса или миноискателя. И ориентирован сугубо на то, что плохо лежит. Ну, а если что-то не лежит, а стоит – Михаил не жалеет сил, чтобы оно, стоячее, упало и плохо лежало.

Было в свое время в Кораблино градообразующее предприятие – комбинат шелковых тканей. Четыре тысячи человек разных специальностей плодотворно трудились. Во время «перестройки – катастройки» началась, понятное дело, «грабижка». Станки, оборудование вывезли на металлолом, здание управления комбината продали под офисы каких-то шарашек, далеких от ткацко-прядильно-красильного производства. Крыши в цехах потекли, стены начали разрушаться, а работники разбегаться. Когда Липатов пришел к власти, он умело довел до конца процесс запустения и омерзения. Вот уже семь лет предприятие, кормившее и поившее огромное число кораблинцев, бездействует.

Сейчас, в преддверии предвыборной кампании, Михаил Павлович, чуя носом – миноискателем, что, как прежде бывало, на разрухе не выедешь (правящая партия, в которую входит Липатов, заявила о возрождении материального производства), мигом перевернулся с головы на ноги (а, может, и наоборот) и клятвенно заверил, слезно каясь в былых прегрешениях, что пустит в ход комбинат шелковых тканей к сентябрю сего года. Как он это сделает (ведь строить – не ломать) без ткачих, мастеров, инженеров и т. д. – ума не приложишь. Иллюзионист, право. Волшебник.

Зная, что нет больше непуганых идиотов, которые бы поверили гроша ломанного не стоящему слову его, новоявленный Гарри Поттер с неимоверным апломбом заявляет электорату, то бишь не раз обманутым кораблинцам: оживить комбинат ему поможет сам Президент Российской Федерации Владимир Путин. Дескать, ему, Владимиру Владимировичу, он, Михаил Павлович, звонил лично по телефону, а тот ему пообещал.

Обхохотаться можно. Михаил, дорогой, если уж Вы за поголовных дебилов своих земляков держите, то не считайте одним из таковых Президента уважаемой в мире страны, который, в отличие от Вас уверенно преображается, слава Богу, из Савла в Павла. И уж позвольте высказать предположение, если Вы и звонили Президенту, тот не по телефону, а скорее всего, в настольную лампу, как небезызвестный пьяный фельдкурат Кац, у которого служил денщиком герой вершинного саркастического произведения в Чехии Иозеф Швейк.