— По всей видимости, так.

— Но зачем они, кроме, естественно, гражданина Иванова, у которого была на то своя конкретная надобность, приходили в квартиру? Зачем?

— На этот вопрос я ответить затрудняюсь. Впрочем, могу высказать одно предположение. В связи с вновь открывшимися в ходе расследования фактами.

— С какими фактами?

— Полученная мною дополнительная информация свидетельствует, что, кроме гражданина Иванова, эту квартиру неоднократно посещал еще один гражданин, тело которого было впоследствии обнаружено среди прочих трупов.

— Каким образом ты узнал, что он там бывал?

— Опросил соседей.

— Но следователям МВД соседи ничего подобного не говорили.

— Следователи МВД не умеют спрашивать.

— А ты умеешь?

— Умею.

— И конечно, с нарушением существующих процессуальных норм?

— Но вам ведь нужен был результат. А не его аргументированное отсутствие. Так что пришлось отступить от некоторых правил... Пришлось надавить.

— Пугал удостоверением? И статьей за измену Родине?

— Пугал. Потому что другого выхода не оставалось. Большинство соседей — люди пожилого возраста с воспитанным с тех самых времен их молодости чувством глубокого уважения к органам госбезопасности, представителям которых они, согласно их доброй воле, дали чистосердечные показания.

— Ладно, проехали... Кто он, этот человек?

— На этот вопрос я пока ответить не могу.

— При нем что, документов не было?

— Нет. Документов не было. При нем вообще ничего не было. И на нем ничего не было. Кроме трусов и майки.

— Еще один в трусах?

— Еще один.

— Еще один любовник? Один голый в шкафу, другой в том же виде на постели? И еще, чуть позже два отделения ухажеров в полной боевой амуниции и при оружии, отлучившиеся по любовной надобности с учений и разодравшиеся и перестрелявшиеся по поводу того, что одну бабу на всех не поделили? Все как в очень пошлом анекдоте. Который в жизни имел трагические, по крайней мере для большей части персонажей, последствия. Не слишком ли это сложно?

— Но отчего тогда оба они были в нижнем белье?

— Тоже верно. В белье на боевые операции не ходят.

— И в шкафу не сидят. Кроме того, эту версию косвенно подтверждает наличие на постельном белье следов свежего пота и прочих физиологических жидкостей.

— Пот не бывает свежим.

— Пота, выделенного за несколько минут до происшествия, — поправился майор.

— То есть всем этим ты хочешь сказать, что вооруженные боевики могли прийти не за гражданином Ивановым, как можно было предполагать, а за другим, неизвестным гражданином, который так же, как гражданин Иванов, заглянул на огонек к своей любовнице?

— Или за каким-то предметом, который мог иметь при себе неизвестный, впоследствии убитый гражданин.

— Ну что ж. По крайней мере «неизвестный» — он совершенно неизвестный. И значит, может обещать дополнительную интересную информацию. В отличие от Иванова, за которым никаких боевых грешков не водится и который ни в каких порочащих его связях замечен не был. Который чист как стекло. Почему бы и нет... У тебя есть его фотография? Того неизвестного?

Майор вытащил из дела фотографию. И передал ее генералу.

На фотографии было лицо трупа. Которого помощник фотографа удерживал в нужном положении за волосы. Глаза трупа были открыты. Правая верхняя часть лица трупа была изуродована убившей его пулей.

— Это он?

— Он. Одна из соседок смогла опознать его.

— Странно, у меня такое ощущение, что я его где-то видел, — сказал генерал. — Не могу сказать где, но видел. Может, на сборах? Или в академии? Или на отдыхе? Нет, не помню. Хотя уверен, что видел...

Майор пожал плечами. Хотя ему очень хотелось сказать насчет того, где все встречаются, у шкафа. И майору, наверное, сказал бы. Но не генералу.

— Нет. Не помню. Давшие показания соседи про него, конечно, ничего не знают?

— Нет. Все соседи утверждают, что видели его несколько раз в присутствии потерпевшей. В разговоры с ним не вступали. У потерпевшей о нем не спрашивали.

— Архивы МВД запрашивали?

— Запрашивали. В их картотеках данный гражданин не значится ни среди профессиональных преступников, ни среди находящихся в розыске и пропавших без вести лиц.

— А в наших?

— В наших тоже.

— То есть ничего?