— Неужели еще двух?

— Еще! Судя по всему, он перестрелял в той квартире всех. И наших и не наших... Он всех перестрелял! И ушел оттуда живой и здоровый. Один-единственный ушел!

— Так кто же он тогда? Если один — всех!

— Это самый трудный вопрос. На который у меня ответа нет. Абсолютно точно я знаю только, что он не наш. С большей степенью уверенности могу предположить, что он их. А те две пули объясняются тем, что он просто-напросто добил своих раненых бойцов, чтобы убрать опасных, не способных уйти с места преступления свидетелей. Но хуже всего, если не наш и не их. Если пришлый. Тот третий, который в последний момент вступил в бой. И выиграл его. Тогда многое становится на свои места. Тогда все становится на свои места! И в первую очередь таинственное исчезновение дискет.

— А может, они не исчезли. Может, они у тех...

— Это вряд ли. Иначе не было бы второго эпизода. И третьего эпизода. Иначе они давно бы от нас отстали. У них нет дискет. Точно так же, как у нас нет. И в милиции нет. Их нигде нет! Разве только... Разве только они есть у него! И скорее всего у него!

Вопрос только — специально есть? Или случайно есть? Знал он, что искать? Или заполучил это, сам того не желая? Если судить по его выучке и умению управляться с оружием — не случайно. И значит, существует какая-то третья сила, о которой мы ничего не знаем. Или... Или он действует в одиночку. На свой страх и риск. Как тот удачливый пират.

В любом случае все пути ведут к нему. Он единственный уцелевший после первого боя свидетель, который знает, что там происходило. Он убийца твоих трех бойцов. И убийца чужих двух бойцов. И наконец, он — наиболее вероятный владелец дискет.

Если мы найдем его, мы ответим на все вопросы. И найдем то, что ищем. Нам нужен он — Иванов Иван Иванович. Который ключ ко всем замкам. Только он. Один только он...

Уже много часов подряд майор Проскурин отсматривал выписки из медицинских карт пациентов, которые получили огнестрельные ранения в область спины и правого предплечья. Их в последние пятнадцать лет было на удивление много. Из чего следовал вывод, что либо армией, милицией и спецчастями велись полномасштабные боевые действия, либо царил полный бардак. В том числе бардак в обращении с огнестрельным оружием. Которое стреляло не столько в чужих, сколько в своих.

Приложенные к медицинским картам ксерокопии фотографий майор сличал с фотографией трупа. И, не находя сходства, откладывал.

И еще откладывал.

И еще.

И еще...

Очень много откладывал. В делах, где ксерокопии фотографий были смазаны до такой степени, что лицо опознать было невозможно, майор проводил сверку по расположению и форме ранений и шрамов от них на теле. Дела, где раны и шрамы были похожи, откладывал.

Штук пять отложил. А потом смешал со всеми прочими. Потому что нашел то, что искал. Труп нашел. Который на присланной фотографии был еще живой. И гораздо более симпатичный.

Нашел-таки!

Лукин Александр Александрович. Сорок девятого года рождения. Получил огнестрельное проникающее ранение. В Афганистане получил. Судя по срокам, почти перед самым выводом войск. Лечился. Поправлялся после ранения в санатории Министерства обороны.

Что там еще? Гепатиты, переломы, пищевые отравления... Обычный для военных действий в южных регионах набор. А дальше что? Дальше ничего. Дальше карточка обрывается. Ну да ничего. Была бы фамилия, а человек отыщется. Теперь непременно отыщется.

Майор Проскурин выписал из медицинской карточки на отдельный лист все, какие могли пригодиться в поиске, подробности и вызвал своих подчиненных.

— Лукин Александр Александрович, сорок девятого года рождения, служил в Афганистане, был ранен... Необходимо запросить архивы и уточнить последнее место службы и все прочие места службы за пять последних лет. Выделить фамилии, звания должности и род занятий непосредственного начальства. По возможности отыскать служившие вместе с ним коллег. Задача ясна?

— Так точно. Ясна.

— Тогда действуйте.

Через несколько десятков часов было с абсолютной точностью установлено, где за последние пять лет служил Лукин Александр Александрович, с кем служил и под чьим началом служил. И вообще очень много чего было установлено. И много чего стало понятно. Из того, что раньше совершенно было непонятно...

Майор Проскурин еще раз отсмотрел все имевшиеся в его распоряжении документы и вышел на доклад к генералу Трофимову.

— Разрешите, товарищ генерал?

— С новостями?

— Так точно. С новостями.

— С новостями — это хорошо. Заходи, Иван Михайлович.

Генерал открыл папку и одну за одной пролистал все бывшие в ней бумаги.

— Лукин... сорок девятого... Афганистан... Подполковник... Второе управление... так... так...

Вот, значит, кто он, этот неизвестный покойник. Который захаживал к любвеобильной хозяйке дома. Вот откуда сквозняк дует. Со стороны Петра Семеновича дует. Очень интересно. Просто очень... Сколько он под его генеральским началом служил?