— Как так «от ворот поворот»? Кто же в нынешнее капитализированное время выгодного клиента за просто так упускает? Какой же это бизнес, если деньги мимо кассы? Ты погоди спешить...

— А как же мне его оставить, если вы потом сами же на меня всех собак навешаете?

— Так уж и всех?

— Ну не всех. Половину. Только мне и половины хватит. И даже четверти.

— А если мы компромисс найдем?

— Какой компромисс?

— Взаимовыгодный. Ты клиента получишь. Я информацию. Мне этот гражданин Иванов тоже небезынтересен. Конечно, не так, как тебе. Но тоже... Глупо не использовать удачу, когда она сама в руки прет.

— Что ты предлагаешь?

— Я? Ничего. Я прошу о небольшой услуге. Чтобы ты принял от меня человечка и приставил к гражданину Иванову в качестве телохранителя. Своего телохранителя. Причем даже без назначения ему оклада. Представляешь, какая выгода — клиент за телохранителя платит по полному прейскуранту, а ты телохранителю ничего. Прямой навар. Прямее не бывает.

— И мы в расчете?

— За что?

— За приставленного к Иванову телохранителя?

— Экий ты жмот стал. Даже разговаривать противно. Я тебя о том телохранителе как о небольшом личном одолжении просил. Которое тебе, между прочим, немалый барыш принесет. А ты торговаться...

— Я же не знаю, зачем ты к моему клиенту своего телохранителя приставляешь. И что с того может получиться.

— А тебе и не надо знать. И не надо беспокоиться. Тебе надо ему счет за предоставленные услуги предъявить. И причитающиеся деньги получить. За чужую, между прочим, работу.

— Мягко стелешь, Степан Степанович...

— И за эту пустяковую услугу и направленный в твою кассу барыш я готов скостить тебе четверть долга.

— Две трети.

— Хорошо, треть.

— Половину, и я соглашусь.

— Ладно, половинку с хвостиком, и по рукам?

— По рукам!

— Ну вот и договорились. Я своего человечка к тебе завтра подошлю. В твой отдел кадров. Ты там предупреди, чтобы все чин чином было. Чтобы собеседование, чтобы в трудовую книжку печать шлепнули и соответствующий оклад начислили. Скажи, какие ему документы надо при себе иметь?

— Паспорт, трудовую, лицензию охранника, право на ношение оружия.

— Ну, это сделаем. Это самое простое. Только ты не жадничай, большой оклад, который тебе в прибыль пойдет, не назначай. Держись в рамках средних цифр. И никого о новом работнике в курс не вводи. Не вздумай. Мне своего человечка светить резона нет.

— А если он что-нибудь такое узнает?

— Что? У тебя же законопослушная фирма? Которая кодекс и постановления правительства чтит, как монах Божьи заповеди. Чего тебе опасаться?

— Ну мало ли... И на старуху бывает проруха. Вдруг он что-нибудь не то заметит? Или ему покажется, что он что-то не то заметил?

— Если что заметит... Считай, что не заметил. Ну все. Надеюсь на тебя.

— И я тоже...

— Будь спокоен. Ну ты же меня не первый год знаешь...

Генерал положил трубку и выключил магнитофон, на который записал разговор. На всякий случай записал. На случай, если он не добьется росписи под распиской о сотрудничестве, а прижать к ногтю старинного сослуживца надо будет.

— Все слышал? — спросил он майора.

— Слышал.

— Все понял?

— Понял.

— Ну, значит, действуй. Направь туда человечка посмышленей да поинициативней. Который сможет увидеть больше, чем ему покажут. Ну и чтобы подготовлен был на случай непредвиденных обстоятельств. Чтобы один трех стоил. Есть такой?

— Найдется.

— Кого думаешь?

— Сашку. То есть, я хотел сказать, лейтенанта Михайлова.

— Михайлова? Михайлов сможет. Ну давай действуй, майор... Теперь, если мы за кончик уцепились, непростительно будет всю ниточку не вытянуть. Ни тебе, ни мне непростительно!..

Зубр генерал. Еще больший зубр, чем раньше был. Ишь как в того Иванова вцепился. Всеми тридцатью двумя. Не оторвать.

Интересно только знать, зачем вцепился? Что в том гражданине Иванове такого особенного, что им сам генерал заинтересовался? Очень сильно заинтересовался...

Что?

Узнать бы... Потому что если не узнать, то тот генерал слопает его вместе со всем его агентством, не поперхнувшись. Хоть и старый сослуживец. Или именно потому, что старый сослуживец.

Прав генерал насчет закона равновесия. На нем все держится. И если это равновесие нарушится хоть на йоту — пиши пропало. Придется падать на самое дно самого глубокого колодца. Куда даже соломка не подстелена...

Майор Сивашов был доволен. И был радостно возбужден. Впервые за последнюю неделю. Он был доволен и был возбужден по одной-единственной причине — сверка номеров оружия, изъятого следствием с места боя, вывела на оружейку одной из войсковых частей. Именно на этом складе его враг получил оружие. По крайней мере большую часть участвовавшего в бое оружия, из которого расстрелял его боевых товарищей. Там, на квартире, расстрелял. И еще раз на квартире. И в морге...