Шрифт:
– Мне?
– Конечно, – подтвердила она. – Ведь ты отец.
– Хочешь сказать, мне по должности положено помогать дочери чистить клетку для хомяка?
– Считай, что это прекрасный повод сблизиться с ней.
– Отмывать хомячье дерьмо?
– Тише ты! – толкая меня в бок, шепнула она. – Ей будет полезно, пусть учится быть ответственной. И потом, это гораздо проще, чем завести щенка. А она, между прочим, без ума от соседского йорка, так что считай, что тебе повезло. Видел рассылку из загородного клуба?
– Кажется, нет.
– У них есть хорошие программы для детей, в том числе теннис. Три раза в неделю утром в девять, всего четыре недели, так что перестраивать ее расписание не придется. По понедельникам, вторникам и четвергам.
Со своего места я видел дочь через дверь гостиной и снова отметил, насколько она похожа на свою мать.
– Не знаю, понравится ли ей, – откликнулся я. – Кстати, о Лондон… я вот что хотел спросить: что ты решила насчет нее?
– О чем ты?
– Завтра у тебя начинается работа. Кто будет присматривать за Лондон?
– Да-да. – В ее голосе слышалось напряжение. Она ополоснула и поставила очередную тарелку в посудомойку. – Я собиралась поискать какую-нибудь дневную группу на прошлой неделе, но не хватило времени. Все, что мне удается, – кое-как держаться, и все равно кажется, что к завтрашнему дню я не готова. Меньше всего мне хочется, чтобы Уолтер за обедом принял меня за идиотку.
– Ты обедаешь с Уолтером?
– С моим новым боссом. С Уолтером Спаннерменом.
– Кто он такой, я знаю. Но я не знал, что ты завтра обедаешь с ним.
– И я тоже – до сегодняшнего утра. Меня разбудили письмом с моим ориентировочным графиком. Завтра не будет ни минуты свободной – отдел кадров, юридический отдел, обед, встречи с вице-президентами. Явиться я должна к половине восьмого.
– Рано, – оценил я и умолк, ожидая, когда она вернется к вопросу о том, кто будет присматривать за Лондон. Она сполоснула вилки, положила их в посудомойку, но продолжала молчать. Я прокашлялся. – Говоришь, дневную группу для Лондон ты так и не нашла?
– Пока нет. Звонила подругам, они вроде бы нахваливали группы, куда водят своих детей, но мне хочется убедиться самой, понимаешь? Обойти территорию, познакомиться с персоналом, выяснить, какие у них развивающие программы… Хочу убедиться, что Лондон эта группа подходит.
– Если у тебя есть координаты, я могу позвонить туда и договориться о встрече для нас обоих.
– В том-то и дело! Я понятия не имею, когда буду свободна на этой неделе.
– Постараюсь договориться, чтобы нас приняли вечером.
– Может, я лучше все-таки сама, как думаешь? Терпеть не могу отменять встречи.
– Как же тогда… что будем делать завтра? С Лондон?
– Я не могу просто привезти ее в незнакомое место и оставить там. А ты бы смог? Я хочу для нее самого лучшего…
– Если ты выберешь одну из групп, куда ходят дети твоих подруг, с Лондон все будет в порядке.
– Она и без того волнуется, зная, что я выхожу на работу. Сегодня утром она была очень расстроена. Поэтому мы и позавтракали все вместе, и я предложила ей завести хомяка. Не хочу, чтобы на этой неделе ей показалось, будто мы о ней забыли.
– О чем ты вообще говоришь?
Вивиан закрыла дверцу посудомойки.
– Я надеялась, что на этой неделе с ней побудешь ты. Тогда Лондон успеет адаптироваться…
– Я не могу! На этой неделе у меня каждый день встречи с клиентами.
– Да, понимаю, я многого прошу, и мне неловко так поступать с тобой. Но я не знаю, как быть. Я думала, может, ты возьмешь ее с собой в офис или поработаешь из дома. А на время встреч отвезешь ее к своей маме. Ведь это всего на неделю. Или две.
На неделю? Или две?
Эти слова эхом звучали у меня в голове, пока я отвечал:
– Даже не знаю… надо позвонить маме, выяснить, согласна ли она.
– Может, позвонишь? Я и так вся на нервах из-за новой работы, мне только беспокойства за Лондон не хватало! Говорю же, сегодня утром она очень расстроилась.
Я присмотрелся к Лондон: за завтраком она вовсе не казалась расстроенной, как и теперь, но, с другой стороны, Вивиан знала ее лучше, чем я.
– Ну ладно. Я позвоню маме.
Улыбнувшись, Вивиан шагнула ко мне и обвила руками шею.