– Ну да.

– И никто нам на выручку не едет?

– Нет, думаю, что нет.

– И вы Кантемирову не звонили?

– Нет.

Но это следовало немедленно исправить! Кира схватила трубку и набрала заветные цифры. Только бы следователь не был занят или на каком-нибудь своем дурацком совещании, думала она, совсем забыв, какой на дворе час. Тогда он звонок просто сбросит или трубку выключит. Но нет! Кантемиров был свободен.

Он спал и спросонок не сумел дать Кире должный отпор. И тут уж Кира села ему на ухо по полной программе. Ей было что рассказать следователю.

Кантемиров слушал и только крякал.

– Ну и дела! Ну и аферюги! Даже меня обманули! А я-то думаю, чего это старый цыган в глухую несознанку ушел?! Нет на мне крови, говорит, и все тут. А оно вон что!

А закончилось все тем, что Кантемиров велел Кире:

– Диктуйте номера и марки их машин!

Кира продиктовала и добавила:

– Обе машины светло-серебристого цвета. Совсем новенькие, сегодня из салона.

– Что смогу, то сделаю.

– А…

– Будут новости, позвоню!

На этом Кире и пришлось утихомириться. Гоняться за бывшим женихом ей не хотелось. Хотя она и была уверена, что в ее чувствах к Густаву не осталось ни капли симпатии, но кто знает этого дурака? Вдруг возомнит себе, что Кира гонялась за ним не потому, что он преступник, а возможно, надеясь вернуть их былые отношения?

Нет уж, избавьте ее от такого позора. Пусть наконец делом займутся профессионалы во главе со следователем Кантемировым.

И следователь не подвел. Правда, в ту же ночь задержать семью Антонас не удалось. Их машины словно растворились в воздухе. Но зато на следующее утро на российско-литовской границе был задержан некий Йонас Вилкас, подозрительно похожий на находящегося в розыске Густава Антонаса. А чуть позднее на таможне в аэропорту «Домодедово» была задержана Инга Рауде – несостоявшаяся свекровь Киры, убийца Анна.

Рики и его жена Мирра тоже были пойманы, только чуть позднее, их задержали только спустя два месяца, когда они уже находились под чужими именами на отдыхе во Франции и грели на солнышке побережья Ниццы свои грешные косточки.

Так что теперь вся дружная семейка вновь воссоединилась, правда, уже не под крышей родного дома, а под крышей следственного изолятора. У следователя Кантемирова, который продолжал вести их дела, были самые нехорошие прогнозы относительно этих людей. Сотрудничать со следствием Антоновы-Антонасы не желали. И свою вину отрицали.

– У вас нет против нас ничего! – твердили они, не желая читать заключения экспертов, из которых явствовало, что никого из посторонних в доме Антоновых во время нападения не было, а следовательно, двойное убийство Розалии и Федичкина было на их совести.

Третью смерть – сестры Федичкина – Антоновы также не желали признавать. Не помогла также и очная ставка Анны с соседями Софьи Арсеньевны. Эти люди сразу же узнали в Анне ту самую цыганку, которая явилась за Софьей, а потом в темном проулке пырнула бедную женщину ножом. Этому также нашлись свидетели. Но и их показания не убедили строптивых Антоновых. Они продолжали твердить, что их оговаривают.

Густав держался во время следствия как скала. Видимо, его откровенность с Кирой так разозлила его семью, что они здорово пропесочили ему мозги и велели держаться выбранной ими линии. На ней он и стоял до того момента, пока следователь не выложил перед ним диск.

– Это что такое? – пренебрежительно поинтересовался Густав. – Кино?

– Вот именно. Кино. Кино, снятое в вашем доме.

– Где, простите?

– На вилле «Бесконечность». Хм, бесконечность… Вы ведь так назвали свой дом в угоду Розалии? Это она всеми силами стремилась перещеголять барона? У него была своя «Благодать», а у нее «Бесконечность».

– Дурацкие названия! – пожал плечами Густав. – И дом мне этот никогда не нравился. У барона в гостях я не был, но думаю, что у него точно так же богато и пестро, как и у нас. Мы доверили его дизайн Розалии, за что и поплатились. Вкус у бедняжки был так себе.

– Вкус у нее был безупречный. И я думаю, что, раскрашивая дом во все цвета радуги и навешивая позолоту всюду, где только возможно, она стремилась лишь к одной цели: пустить пыль в глаза своим соседям. Тем людям, которые прежде обижали ее девчонкой, а теперь должны были обзавидоваться. Розалия готовила этот дом под себя, под свои амбиции, под свою жизнь!

– Возможно. Мы и не скрывали от нее, что этот дом будет принадлежать ей. И что с того? Розалия была нам хорошей прислугой. И мы захотели вознаградить бедную женщину.

– Шикарный подарок!

– Мы могли себе это позволить, – небрежно отозвался Густав. – Средства позволяли. Хотя понимаю, вам в такое поверить трудно.

– Но все же напрасно вы сравниваете свой дом с домом барона. В вашем доме перед домом здешнего барона все же имеется одно неоспоримое достоинство.

– Какое же?