Вот только кто же им это позволит? На сей счет у молодого императора было свое виденье. Пощады никто из бунтовщиков точно не заслужил.

– Руби их! Коли! Дави!

– Слева, слева загоняй! Ни одному псу не дать уйти! Все животом ответят!

– Прошу у меня дети...

– Не надо!

– Я случайно здесь оказался, прошу...

Команды офицеров смешались с мольбами бунтовщиков, впрочем последние никто не слушал. Все гвардейцы получили четкий, ясный приказ - уничтожить всякого кто окажется с оружием в руке и любого, кто окажется перед Кремлем.

И если семеновцы занялись чисткой перед стенами, то личный отряд телохранителей императора с ним во главе направились прямиком во внутрь.

Григорий быстро уловил 'куда дует ветер', особенно четко понимание наступило после того как вторая шальная пуля высекла искры из брусчатки под его ногами и застряла в стеганном кафтане стоящего рядом бойца.

– Уходите к нашим на подворье, не дай Бог берложники опосля про нас узнают, беды не миновать.

– А как же ты?
– поинтересовался Николай - старший в отряде, отвечающий не только за бойцов, но и за Отрокова.

– Мои беды тебя волновать не должны. Ступайте, - резко ответил Григорий и не глядя, пошел прямиком на площадь, да только не на нее саму. Не доходя десятка шагов он нырнул в неприметную калитку и был таков...

*****

– Выходь, а не то хуже будет! Не боись не тронем!

– Давай вашество, подобру-поздорову, а не то бомбой попотчуем.

Подле императрицы Ольги и младых наследников стояли пять телохранителей. Остальные полегли, защищая своими телами на стенах, подступах и в коридорах. И самое паскудное - боеприпасов для пистолей осталось на пяток выстрелов, да тройка гильз под фузею на брата, после - только честные клинки и личное мастерство. Но кто только на него будет полагаться, когда перед тобой ублюдки, посмевшие поднять руку на женщину и детей властителя бескрайних земель?

– Не желаешь по-хорошему? Быть посему. Парни - круши!

За дверью послышались шаги... Бамс! В дубовое полотно прилетел первый удар. Смачно хрустнуло дерево, скрипнул, вытаскиваемый метал и через секунду топор вгрызся в преграду вновь...

– Императрица - уходите к себе и детей забирайте, нечего вам здесь делать, - не терпящим возражений тоном сказал лейтенант Скорбышев, опытный командир и отличный фехтовальщик. И хоть ему было чуть больше тридцати - славу отличного воина он себе заработать успел. Да и мог ли быть в рядах лейб-гвардии, сиречь императорских телохранителей, плохой боец? Сюда даром что три проверки проходят... и самая легкая из всех это физическая смешанная с боевой.

Пока бунтовщики крушили дверь, гвардейцы спешно сооружали баррикаду у них на пути. В ход шло все: начиная от стульев с лавками и заканчивая гардинами с окон, вместе с тяжелыми шторами. Конечно, куча хлама вряд ли остановит нападающих, но точно задержит, заставит врага скучковаться - а это еще дюжина, или вовсе все две трупов.

– Матушка, Ваньке все это не нравится, - дернул за рукав Ольгу семилетний Ярослав.

Наследник государя-императора смотрел на мать необычайно серьезными карими глазами, правая ладонь паренька лежала на эфесе кинжала в три четверти локтя.

'Вырос, мой мальчик', - грустно подумала Оля, понимая, что детство ее любимых малышей тает быстрее июльского тумана.

– Скоро все закончится, пусть потерпит.

Сын нахмурился, и было заметно, что хочет о чем-то спросить, но все же в последний момент передумал.

– Уходите, мы их задержим!

Лейтенант резко развернулся и вскинул пистоль. Выстрел громом ударил по ушам, следом присоединились остальные гвардейцы. За дверью кто-то упал, заорали благим матом раненные, не отстали от них и более живучие подельники. И тут же ответили!

– Берегитесь!

Лейтенант втолкнул Ольгу с детьми в комнату. Выстрел. Скорбышев вздрогнул, улыбнулся чуточку виновато и с силой захлопнул дверь. Клинок словно живой заиграл в его руке, успевая парировать и контратаковать сразу против трех врагов. Из пяти гвардейцев на ногах осталось двое всего за несколько выстрелов. Да и как могло быть иначе, когда расстреливают считай в упор?

– Стой сученыш, сдохни как полагается, не гневи меня!

На лейтенанта наседал розовощекий крепыш с пышной курчавой бородой. На славянина он походил мало, в нем явно чувствовалась нурманская кровь, слишком уж яростно горели его глаза. Того и гляди рыкнет зверем, заволочет глаза алая пелена и кинется на своих же соратников.

– Трепись аки баба у колодца, авось поумнеешь,- выплюнул Скорбышев.

Лихо закрутил саблю и на обманку поймал противника: полоснул клинком по левому бицепсу. Рана не критичная, но кровавая и неудобная. Если б бой шел один в один, то лейтенанту не составило труда выиграть, тем более что классом и мастерством он превосходил врага. Вот только сражался раненный Скорбышев против трех разом, да и то эти не последние - наверняка еще подельники есть. Атаковали Кремль ну никак не полсотни ворогов.