— Нет! «Большая» в том смысле, что «главная»! Не толстая! — торопливо произнесла Блюбель.

Наклонившись ко мне, она пробормотала:

— С тех пор, как Большой Папочка сбежал с дрянной полосатой потаскушкой, Мамочка стала очень чувствительна ко всему, связанному с её весом.

— Агась! И я прям щас хочу знать хде он! И не надо мне этой болтовни, шо он сдох! — проревела Большая Мамочка.

Ладно, вот теперь эта не в меру крикливая плебейка начала меня раздражать.

— Мадам, я не…

Рядом с нами в вспышке света появилась обвешанная взрывчаткой единорожка. Но прежде, чем я смогла скользнуть в З.П.С., Большая Мамочка спокойно вытянула ногу, крепко прижала ошарашенную единорожку к себе, и раздавила её будто рогатый мешок с хворостом. Бросив труп, она расплющила его, почти небрежно топнув трижды копытом, при этом ни на миг не отведя от меня взгляда. Из-под её копыта донёсся приглушенный взрыв, но она даже не моргнула.

И моё раздражение мгновенно исчезло.

— Не знаю, что и сказать, но он умер. Я видела, как это произошло.

А вот теперь Большая Мамочка угрожающе прищурилась:

— Я думала, что ты была в ракете.

Открыв и закрыв несколько раз рот, я указала на свой рог.

— Магия. — Она не сдвинулась ни на дюйм. — Я это видела! Он выпил что-то, превратившее его в свет, а затем разломал копытами танк! После чего просто… обратился в пыль!

Большая Мамочка фыркнула, осыпав меня козявками.

— Обратилси в пыль. Красивыя сказочка! Более вероятно, стал невидимым, шобы слинять со своими полосатыми шлюхами! И сбежал с этими полосатыми потаскухами на какой-нить тропический пляж! Снова! Боевые искусства на фоне океана! Шо ж, я на это не куплюсь! — Подняв голову, она проревела: — Ты меня слышишь? Я тя найду и покажу, почему нишшо не сравнится с хорошей земнопоньской кобылой, если тока это та земнопоньская кобыла! — Развернувшись, она гордо прошествовала в строну битвы, размахивая цепью с прикреплённым к ней двигателем и уничтожая в пределах досягаемости всё полосатое.

— Эм… — только и смогла произнести я, наблюдая, как она уходит.

— Ага. В Мамочке есть примесь крови клейдесдаля[49]. Мне прямо-таки будет жаль Папочку, когда она его настигнет, — ответила Блюбель. Вытащив тряпку, она протянула её мне, и я стёрла с себя грязь, которой она меня заляпала.

— Он и в самом деле мёртв. Я это видела, — обеспокоено нахмурившись, произнесла я.

Она пожала плечами.

— Может и так. Но до этого он уже подделывал свою смерть. Его перемалывало в фарш, взрывало, испепеляло… однажды мы опоздали на бой, и все до единого говорили, что в него попал некий инопланетянский луч, оставивший после себя полноразмерную статую, сделанную исключительно из Засахаренных Яблочных Бомбочек. Эта гадская штуковина была просто объедение. — Я изумлённо уставилась на неё, и она, усмехнувшись, продолжила: — Так что, да, я это вот к чему — если трупа не осталось, то тебе, наверное, не стоит верить в свои надежды.

— Он… подделывал свою смерть? — с трудом произнесла я.

Она, улыбаясь, кивнула.

— Вообще-то, он делал это каждый раз, когда хотел сбежать от Большой Мамочки. Но она всегда возвращала его обратно. Тем не менее, когда это случалось, приходилось носить в ушах затычки. От их ебли земля движется.

Я задумалась на мгновение, пытаясь представить… у неё же там настоящая пещера… Ай, забудь!

— Слушай, я должна найти Глори. А ещё генерала Шторм Чайзер. И Вельвет Ремеди. Но сперва Глори. — Она непонимающе уставилась на меня, и я добавила, чувствуя лёгкое раздражение: — Серая пегаска, что была со мной! Выжившая при взрыве космического центра Луны!

Блюбель лишь пожала плечами.

— Понятия не имею. Мы заняты битвой. Полагаю, что она в больнице или ещё где. — Затем Блюбель наклонилась, пристально глядя мимо меня. — И… эм… у тебя есть другая проблема.

Моя грива зашевелилась, как только я это почувствовала.

— Сколько их? — спросила я, перейдя на шепот.

— Усе до единого, — ответила она.

Обернувшись, я увидела, что она была права. Все пони в квадратном дворе Университета, перешептываясь, смотрели прямо на меня. И в каждом взгляде сквозило что-то своё. Благоговение. Гнев. Страх. Страсть. И даже печаль. Но кое-что было у них общее: все они чего-то от меня ожидали. Чего-то невыразимого, что могла дать им только я, но никто из нас не знал, чем это может быть. У меня мгновенно пересохло во рту, когда я рассеяно смахнула свисающий с уха огромный комок соплей. Я знала, что должна гордо стоять перед ними, как делала это Сестра, но хотелось лишь одного — убежать и спрятаться. Когда они заснут, я найду способы помочь каждому из них, одному за другим. Никто не пострадает. Никого не изгонят на луну…

К несчастью, я, похоже, лишилась дара речи. Посмотрев на тряпку, Блюбель плюнула на неё и стёрла с моей щеки часть позора.

— Что ж, удачи. Я бы предпочла сразиться с ордой киборгов.

— Забери меня с собой, — прохныкала я, пока она уходила. А затем подняла голову настолько гордо, насколько могла. Я пройду в точности так, как несколько месяцев назад во Впадине Бримстоуна. С чувством собственного достоинства. Я пошла вперёд, и, не смотря на скученность, они освободили для меня проход. И пока я шла, многие из них протягивали копыта, чтобы коснуться меня, не неприлично, а чтобы убедиться, не иллюзия ли я.

— Принцесса, — слышала я снова и снова. — Она вернулась. Она спасёт нас.

Спасу. Я же могу. И спасу. Я бы сказала это вслух, но меня останавливал страх перед одним вопросом:

А смогу ли?

Внутри здания мне стало легче, так как в маленьких помещениях пони уделяли больше внимания раненным, нежели мне. А их было немало… У врачей закончились кушетки, и им пришлось укладывать пациентов на столы, порой по двое-трое на каждый, а столы ставить друг на друга. Медикаментов не хватало. У многих пони вместо бинтов были прокипяченные тряпки. Единороги изо всех сил старались помочь зебрам лечить пострадавших, однако, в сложившейся ситуации, лучшая их помощь ограничивалась передачей стакана разбавленного водой виски.