Гульсум была одета просто, в джинсах и легкой рубашке. Не красится, отметила Катя, да ей и не надо — у нее очень выразительные черты лица, если краситься — будет перебор. Глаза грустные, умные, говорит мало.

Говорить Гульсум почти не пришлось — за столом солировал Дима со своими рассказами о Чечне. Хотя Кате и Павлу интересно было бы послушать о том, что там происходит из уст местного жителя. Но нет, Гульсум не расположена была к беседам. А в целом на Катю она производила приятное впечатление. Скромная, хотя неизвестно, что там внутри, восточная женщина все-таки… В тихом омуте… Красивая, очень красивая. И есть в ней какая-то тайна, Диму можно понять.

На Павла чеченка произвела не такое благоприятное впечатление, как на Катю. Ему ни разу не удалось поймать взгляд девушки. Это ему не нравилось. Когда человек не смотрит в глаза, значит, он или что-то от тебя скрывает, или плохо к тебе относится, но не хочет показать этого, или настолько закрыт, что чего-то боится. Ну, или весь в комплексах. А этого про Гульсум он сказать не мог. При всей своей скромности и молчаливости она не производила впечатление забитой. Но красива — этого отрицать он не мог, красива просто ослепительно. Однако что-то не то, что-то в ней было не чисто, само ее появление вселяло какую-то тревогу.

Павел думал над этими своими сомнениями, пока Дима рассказывал страсти Гудермеса. Может, он просто не в своей тарелке из-за этого Олигарха? Может быть. Не нужно переносить свои настроения на других. Вон, Катьке она нравится, Димка вообще от нее без ума. И она, похоже, к нему относится хорошо, если не больше. Ему она в глаза смотрит. Кстати, смотрит и Катьке. Почему же избегает со мной встречаться взглядом? Странно…

У Гульсум зазвонил мобильный телефон. Она извинилась и вышла из-за стола. Кто бы это мог ей звонить, подумал Павел. Да мало ли кто, тут же ответил он себе, что это я в самом деле. Павел внимательно слушал разговор Гульсум, стараясь не пропускать ее краткие ответы собеседнику.

«Когда?.. Хорошо… Через полчаса не успею, через час… Да, все в порядке… Да, все сделаю, как обещала, еще же у меня есть время… Я все поняла… Ясно, ясно».

И нажала на отбой. Ни «здрасьте», ни «до свидания», подумал Павел. А Дима не слушал. И Катя не слушала. Дима продолжал рассказывать о Чечне. Даже не интересуется, с кем говорит его девушка, он в своем репертуаре, подумал Павел. А что, так и надо, он ей полностью доверяет. Разве можно жить иначе, если любишь? Нет, иначе жить нельзя.

Гульсум вернулась к столу, но садиться не стала. Она посмотрела на Диму, на Катю, опять на Диму и сказала с извиняющейся улыбкой:

Простите, но я должна вас покинуть.

— Что-то случилось?

— Да нет, ничего страшного. Родственники звонили, просят срочно приехать.

Дима приподнялся из-за стола. Гульсум мягко положила руку ему на плечо.

— Нет, нет, не надо, пожалуйста, провожать меня не надо, сейчас не ночь, я сама спокойно доеду. Извините, что так вышло. — Она опять удостоила взглядом только Диму и Катю. Катя пожала плечами с сожалением и улыбнулась в ответ.

— Мы еще даже чай не попили, — сказала она.

— В другой раз обязательно попьем. — Гульсум продолжала улыбаться своей грустной улыбкой.

Дима все-таки встал из-за стола. Гульсум посмотрела на него: не надо.

— Я провожу тебя. Только до двери.

Павел с Катей встали, чтобы попрощаться. Вышли в прихожую вслед за Гульсум. Нет, все-таки она посмотрит мне в глаза, решил Павел, посмотрит во что бы то ни стало.

Он сделал такой маневр, после которого Гульсум оказалась между стеной и его большим телом.

— Гульсум! — Павел знал, что сейчас, опустив глаза, говорить просто неприлично.

Она подняла глаза и посмотрела на него.

— Что?

— Да нет, ничего. Приходите к нам.

— Приду. Спасибо.

Долгий прямой взгляд черных глаз. Уверенный, спокойный. Павел не выдержал и отвел глаза. Первый раз с ним было такое. Не отводить взгляд, смотреть в глаза при любых обстоятельствах было его жизненным принципом. Он что, забыл об этом? Но он не мог смотреть в эти глаза. Он забыл, что перед ним молодая девушка, подружка брата. Он как будто окунулся куда-то в бездну. И ему там было холодно и неуютно.

Дима поцеловал Гульсум в щеку, что-то шепнул ей на ухо, и она закрыла за собой дверь. Павел, Катя и Дима сели за стол пить чай.

— Ты давно ее знаешь? — спросил Павел.

— В Чечне познакомились. Она привезла подругу с неудачным левым абортом.

— Понятно.

Дима серьезно посмотрел на брата. Ему не понравилось, как он сказал.

— У нее родители там погибли. Вся семья, вместе с братом. Она вчера мне рассказала. А до этого вообще ничего не говорила, почти все время молчала. Она в тяжелом состоянии сейчас, особенно чуть раньше была. Сейчас, по-моему, начинает немного в себя приходить.