Экскурсия по Турину была интересной, но довольно утомительной. Синьор Ринато заводил их в различные ночные заведения, знакомил со своими друзьями-хозяевами. С каждым из них они выпивали. Саша отметил, что итальянцы, как и все остальные иностранцы, пьют значительно меньше русских, и никто не заставляет пить до дна. Но пригубить с каждым надо было обязательно. Вино же было настолько вкусным, что просто пригубить его ни Саша, ни девушки не могли. Они еще не привыкли, что вино у них в ежедневном рационе, и поэтому пили его в эту ночь, как и в предыдущую, не думая о том, сколько процентов чистого спирта в количестве выпитого ими волшебного напитка. В конце экскурсии в одном из стриптиз-клубов они пили кофейный ликер, потом вишневый, потом популярный в России во времена перестройки «Амаретто».

Вкус миндаля еще оставался во рту, когда они наконец вернулись к себе в Виверону. Войдя в коттедж, сразу же распрощались до утра и условились, что на этот раз завтрак будут готовить девушки. Теперь их очередь подавать кофе в постель.

На этом, усталые, разошлись по своим комнатам. Саша принял душ и, покурив на веранде, улегся в постель. Через десять минут его разбудили горячие губы, которые ласкали его грудь, соски, сначала один, потом другой, потом целовали его в живот, потом ниже. Усталость сняло как рукой, он возбудился очень сильно. Саша протянул руку и погладил девушку по голове. Волосы жесткие, длинные, слегка вьются. Они приятно щекочут его живот. Анька. Надо же, а утром, когда он был с Машкой, он думал, что теперь будет спать только с ней. Но вот пришла Кармен, и лучше ее в постели нет никого. Ее темперамент, ее резкие порывистые движения, ее стоны, даже не стоны, а крики — все это возбуждало, волновало. Машка с Настей наверняка слышали, как она кричит, весело подумал Саша, перевернув Кармен на спину и обняв ее ноги своими ногами — в такой позе оргазм переживался гораздо острее, хоть и наступал чуть раньше обычного. Но брюнетка была давно готова, и они вместе под ее крики и его рычание испытали чувственный восторг и, улетев в страну вечного кайфа и наслаждения, ослабли, раскинувшись на кровати. Аня положила голову ему на грудь, и они тут же заснули.

Он проснулся оттого, что Аня встала и пошла к окну. Она обернулась, увидела, что он смотрит на нее, подошла к кровати, наклонилась. Они поцеловались, и она направилась к балконной двери. Пожалуй, у Аньки из всех трех фигура самая красивая, подумал Саша, глядя на ее длинные ноги. Дверью в этом доме, похоже, пользоваться никто не собирается, да и зачем, когда есть общий балкон? Он помахал девушке рукой, встал с кровати, прошел в ванную, ополоснулся под душем, стараясь не мочить голову, вытерся и с разбега бросился на кровать. Надо же, за два дня ни разу не вспомнил ни о Москве, ни о братьях, ни о родителях. Завтра обязательно позвоню, подумал он и сразу заснул.

17

Павел спустился в метро «Кропоткинская». Он возвращался из института имени Сербского. Наблюдение за людьми, которые подозревались в терроризме, только укрепило его основные мысли по поводу фанатизма. Ему особенно повезло, что удалось понаблюдать, как Евгений Сосновский, его однокурсник, который и сделал ему пропуск в этот закрытый институт, работал с женщиной, подозреваемой в подготовке террористического акта. Лет тридцати на вид, красивая и умная чеченка, она вела себя как настоящая убежденная фанатичка. Жесткий блеск глаз. Резкие отрывистые фразы, полное отсутствие реакции на юмор, при этом видно, что юмор она вполне понимает, нежелание участвовать в любых дискуссиях, не реагирует, если ее слегка задеть, подшутить над ней.

Павел не заметил, как доехал до «Бабушкинской», он даже не помнил, как сделал пересадку на «Чистых прудах» — настолько его мысли были погружены в тему. Его толкали, ему делали замечания. Он не реагировал, он думал о следующей главе, которую начнет сразу же, как только придет домой.

Специфика женского фанатизма кроется в женской психологии. Женщины живут интуицией. Они гораздо лучше ориентируются в запахах, имеют более тонкий музыкальный слух и вдвое чаще подвержены депрессии. Однако пациентами психиатрических клиник вдвое чаще становятся мужчины. Женский алкоголизм практически не поддается лечению (главным образом потому, что фермент, отвечающий за вывод алкоголя из организма, у них менее активен). Женщинам легче даются иностранные языки, они задают вдвое больше вопросов, чем мужчины, и в пять раз чаще употребляют слова «вероятно» и «возможно». Женщины легче переносят стресс, так как их организм выделяет меньше адреналина и менее подвержен скачкам артериального давления. Если чуть-чуть сгладить углы, получится портрет идеального разведчика.

Для мужчины сверхценная идея становится жизнеполагающей скорее по рациональным механизмам (убежденности в ее правоте, логически подтвержденной). Для женщины очевидны чувства гнева, протеста, патриотизма, национальной гордости, материнства и т. д. Эти чувства порождают слепую месть, религиозный фанатизм, экстремизм и пр. Если мужчину можно со временем логически переубедить, заставить задуматься о верности идеи, то с женщиной дело обстоит гораздо сложнее — с одной стороны, странная логика или ее отсутствие, с другой — очень сильный, вязкий, некоррегируемый аффект на всех психических уровнях. Аффект, со временем приобретающий характер рефлекса, вытравить который невозможно. И здесь психоанализ бессилен. Фанатизм «не лечится» ни одним из известных психологии способов. Воздействие силой, унижением может только обострить чувство фанатизма у женщины. Поэтому надо воздействовать на аффект еще более сильным аффектом.

Вот одна из главных идей моей работы, подумал Павел, какое счастье, что я до этого додумался!

Клин надо вышибать клином. Скажем, на животном уровне чувство материнства может перевернуть мировоззрение женщины (в случае рождения ребенка маниакальный аффект смягчается, в случае смерти — усиливается). Сильная влюбленность женщины может довести даже самый стойкий аффект до уровня нейтрального. Вот только шанс на влюбленность у фанатично настроенной личности крайне низок (из-за подавления либидо более сильным чувством агрессии). Однако на свете ничего невозможного нет.

Фромм говорил, что в психике каждого человека заложены две тенденции: любовь к жизни и любовь к смерти. Когда человек утрачивает интерес к жизни, торжествует интерес к смерти. У фанатиков он достигает очень высокого уровня. Американский психолог X. Точ писал о людях, которые выбирают любовь к смерти, а значит — насилие: «Для этих персон широкий набор ситуаций интерпретируется как оправдывающий агрессивные реакции. Склонные к насилию люди не просто поддерживают насилие как доктрину или философию, но пытаются рассматривать мир в насильственных терминах и реагировать на него соответственно».