Открыв глаза, он в упор уставился на меня.

— Со всем уважением, доктор Скарпетта, чего ради? Чего ради я должен нарушать обещание?

— Вы обещали Берил, что никогда не скажете, где рукопись? — спросила я.

— Не важно, я спросил первым, — ответил он.

Глубоко вздохнув, я подалась вперед, опустив взгляд на грязно-золотистый пушистый ковер под ногами, и сказала:

— Я не могу привести ни одной достаточно веской причины для того, чтобы вы нарушили обещание, данное другу, Пи Джей, — сказала я.

— Бред собачий. Вы бы не спрашивали меня, если бы у вас не было достаточно веской причины.

— Берил рассказывала вам о нем? — спросила я.

— Вы имеете в виду мерзавца, который изводил ее?

— Именно.

— Да, я знал о нем. — Он неожиданно поднялся. — Не знаю, как вы, а я созрел для пива.

— Пожалуй, — сказала я, полагая, что должна принять его гостеприимство несмотря на свое состояние — я все еще не оправилась от рома.

Вернувшись с кухни, он протянул мне запотевшую бутылку ледяной «Короны», в длинном горлышке которой плавал ломтик лайма. На вкус это было бесподобно. Пи Джей сел и снова заговорил:

— Стро, я имею в виду Берил — мне кажется, что я могу называть ее также и Берил, — была жутко напугана. Если быть честным, услышав о том, что произошло, я не был сильно удивлен. Я хочу сказать, что это потрясло меня. Но я не был сильно удивлен. Я предлагал ей остаться здесь. Я говорил ей, чтобы она плюнула на плату за комнату, что она может остаться. Мы с Уолтом, ну... наверное, это забавно, но дошло до того, что она стала для нас кем-то вроде сестры. И этот подонок меня тоже достал!

— Простите, не поняла? — меня напугал его неожиданный гнев.

— Уолт покинул меня. После того как мы услышали об этом. Не знаю. Он изменился, в смысле — Уолт. Не могу сказать, что это единственная причина — то, что произошло с ней. У нас были свои проблемы. Но что-то с ним произошло. Он стал сдержанным и больше молчал. А потом однажды утром ушел. Просто ушел.

— Когда это было? Несколько недель назад, когда полицейские пришли в «Луи», и вы узнали от них?..

Он кивнул.

— Это и меня достает, Пи Джей, — сказала я. — Здорово достает.

— Что вы, черт подери, имеете в виду? Кучу хлопот?

— Я живу кошмаром Берил, — едва выдавила я из себя.

Он глотнул пива, напряженно глядя на меня.

— Как раз сейчас я тожев бегах, по той же причине, что и она.

— Боже, вы заставляете кровоточить мое сердце, — сказал он, качая головой. — О чем вы говорите?

— Вы видели фотографию на первой странице утреннего «Геральда»? Фотографию машины полицейского, сгоревшей в Ричмонде?

— Да, — сказал он задумчиво, — смутно припоминаю.

— Это произошло перед моим домом, Пи Джей.

Детектив сидел у меня в гостиной и мы разговаривали, когда его автомобиль был подожжен. И это не первое, что случилось. Ты понимаешь, меня он тоже преследует.

— Кто, ради Бога? — спросил он. Я могла бы ответить ему, что он сам знает, но вместо этого с трудом произнесла:

— Человек, который убил Берил. Человек, который убил ее наставника, Кери Харпера, о котором вы, наверное, слышали от нее.

— Много раз. Черт! Я не могу в это поверить!

— Пожалуйста, помогите мне, Пи Джей.

— Не знаю, как я могу. — Он так расстроился, что вскочил с кресла и начал ходить из стороны в сторону. — Зачем этой свинье преследовать вас?

— Он страдает навязчивой ревностью. Он одержим.

Он параноидальный шизофреник. Похоже, он ненавидит всех, кто связан с Берил. Пи Джей, мне необходимо выяснить, кто он. Мне нужно найти его.

— Проклятье, я не знаю, кто он. Или где он, черт бы его побрал. Если бы знал, я бы нашел его и оторвал бы ему башку.

— Мне нужна эта рукопись, Пи Джей.

— Какое отношение ко всему этому может иметь ее рукопись? — возразил он.

Тогда я рассказала ему. Рассказала о Кери Харпере и его медальоне, о телефонных звонках и волокнах, а также об автобиографической книге, которую писала Берил и в краже которой меня обвинили. Я выложила все, что только могла вспомнить имеющего отношение к этим делам, а душа моя в это время усыхала от страха. Я никогда ни разу не обсуждала подробности этого дела ни с кем, кроме следователей или прокуроров, которые имели к этому отношение. Когда я закончила, Пи Джей молча встал и вышел из комнаты. Он вернулся с армейским ранцем, который положил мне на колени.