Я торопливо представила:

— Марк Джеймс, мой друг.

Пи Джей кивнул и отсалютовал бутылкой пива с длинным горлышком. Он несколько раз мигнул, как бы пытаясь проморгаться, тем временем откровенно любуясь моим привлекательным мужественным спутником. Марк, казалось, не замечал этого.

Перекрывая грохот толпы и оркестра, я прокричала Пи Джею:

— Рукопись. Берил делала ее копию, когда была здесь?

Глотнув пива и раскачиваясь в такт музыке, он ответил:

— Не знаю. Если и сделала, то никогда ничего не говорила мне об этом.

— Но это, возможно? — настаивала я. — Могла она это сделать, когда снимала копию с писем, которые отдала вам?

Он пожал плечами, по его вискам стекали капельки пота, лицо горело. Пи Джей был более чем навеселе, он был пьян в лоскуты.

Пока Марк бесстрастно наблюдал за происходящим, я попробовала еще раз:

— Ну, хорошо, она брала рукопись с собой, когда отправлялась копировать письма?

— ...как Боги и Бекол... — затянул Пи Джей, подпевая хриплому баритону и отбивая ритм вместе с толпой по краю стола.

— Пи Джей! — громко крикнула я.

— О Господи, — запротестовал он, его глаза были прикованы к сцене, — это моя любимая песня.

Тогда я откинулась на стуле и позволила Пи Джею петь его любимую песню. Во время краткого перерыва в представлении я повторила свой вопрос. Пи Джей допил свою бутылку пива, а затем ответил на удивление отчетливо:

— Все, что я помню, — у Берил в тот день был с собой ранец, о'кей? Я дал его ей, вы знаете. Ей нужно было что-то, в чем она могла таскать здесь повсюду свое барахло. Она отправилась в «Копи Кет» или куда-то еще. У нее совершенно точно был с собой ранец. Вот так, — он достал сигареты. — Книга могла быть у нее в ранце. И она могла сделать с нее копию, когда копировала письма. Я только знаю, что она оставила мне то, что я передал вам, когда бы это ни произошло.

— Вчера, — сказала я.

— Ну, да. Вчера. — Закрыв глаза, он снова начал стучать по краю стола.

— Спасибо, Пи Джей, — сказала я.

Он не обратил на нас никакого внимания, когда мы поднялись и стали пробираться через помещение бара, чтобы выйти на свежий ночной воздух.

— Упражнение в бессмыслице — вот как это называется, — сказал Марк, когда мы уже возвращались в гостиницу.

— Не знаю, — ответила я. — Для меня важно, что Берил, по-видимому, скопировала рукопись, когда копировала письма. Не могу вообразить, чтобы она оставила у Пи Джея книгу, не сохранив себе копии.

— После знакомства с ним, я тоже не могу представить себе, чтобы она это сделала. Пи Джей не совсем тот, кого я назвал бы надежным хранителем.

— На самом деле он вполне надежен, Марк. Он всего лишь слегка набрался сегодня.

— Надрался — это будет точнее.

— Может быть, это из-за моего появления.

— Если Берил скопировала рукопись и привезла ее с собой обратно в Ричмонд, — продолжал Марк, — то ее украл убийца, кто бы он ни был.

— Френки, — сказала я.

— И это объясняет, почему он взялся за Кери Харпера. У нашего друга Френки случился приступ ревности, образ Харпера в спальне Берил довел его до безумия... до еще большего безумия. Привычка Харпера ходить в «Калпепер» каждый день описана в книге Берил.

— Логично.

— Френки мог прочитать об этом. Он выяснил, как найти Харпера, а после этого рассчитал, в какое время лучше всего застать его врасплох.

— Какое время может быть лучше, чем то, когда ты наполовину недееспособен и вылезаешь из своей машины на темную подъездную аллею, а вокруг никого и ничего? — сказала я.

— А меня удивляет, что он заодно не взялся за Стерлинг Харпер.

— Может быть, он бы и взялся.

— Ты права. Просто ему не представилось этой возможности, — сказал Марк. — Она избавила его от хлопот.

Взявшись за руки, мы замолчали, наши подметки тихо шуршали по тротуару, а ветер раскачивал деревья. Мне хотелось, чтобы эта минута длилась вечно. Меня страшила реальность, с которой мы столкнулись. Только когда мы с Марком снова оказались в номере и вместе пили вино, я спросила:

— Что дальше, Марк?

— Вашингтон, — сказал он, отворачиваясь и глядя в окно. — А конкретно — завтра. Там выслушают мой отчет и дадут другое задание. — Он глубоко вздохнул. — Черт, я не знаю, что буду делать после всего этого.

— А что ты хочешь делать после всего этого? — спросила я.

— Не знаю, Кей. Кто знает, куда они меня пошлют? — Он продолжал вглядываться в ночь. — И я знаю, что ты не собираешься уезжать из Ричмонда.

— Да, я не могу уехать из Ричмонда. Не сейчас. Моя работа — это моя жизнь, Марк.

— Это всегда было твоей жизнью, — сказал он. — Моя работа —тоже моя жизнь. Это оставляет очень мало места для маневра.

Его слова, выражение его лица разбивали мне сердце. Я понимала, что он прав. Когда я снова попыталась заговорить, слезы не дали мне этого сделать.