— Якши ба! Здравствуй, Терех-ада!

— Здорово, Мундусов! — Терехов пошёл к ведомой лошади. — Уж не мою ли привёл?

— Твоя привёл! — обрадовался и заволновался конюх. — Твой ат!

Андрей смёл снег с морды кобылицы и отступил.

— Так это не моя, Мундусов! Серая, но не моя. Моя же в яблоках!

— Твой, твой! — быстро заговорил тот, путая языки. — Айбыла... Просить тебя хотел, Терех-алып! Садись, поедем! Надо ехать! Кам айбыла...

— Куда ехать-то?

— Айылда, в гости ходить! Кам просил, шаман! Меня послал дух! Я кул, слуга, слушал и ехал. Один не приезжай — сказал.

— Какой дух? Ты что, Мундусов? У меня работа стоит!

Похоже, от волнения он вообще забыл русский и выдал длинную фразу по-алтайски, но спохватился и перевёл:

— Дух твой конь даст! Твой конь угнали, жеребец и кобыла?

Терехов насторожился.

— Угнали... Так что, дух твой лошадей нашёл?

— Нашёл, нашёл! Меня послал, сказал: вези Терех, конь отдам. Совсем отдам, больше не возьму.

— Сначала угнал, теперь возвращает? Забавные занятия у ваших духов!

Мундусов согласно закивал, однако заговорил отрицательно:

— Этот шаман не наш, не алтай. Ваш шаман, дух казыр, злой. Уй-кижи!

— Что значит — уй-кижи?

— Женщина! — чему-то обрадовался конюх. — Кыс, кыс, девушка.

— Шаманка, что ли?

— Дух кам! — опасливым полушёпотом заговорил тот, подавая повод. — Мёртвый дух, шаман дна земли! Кара мегиртке, чёрный сова. Садись ехать. Велел везти!

— Чёрная сова?

— Чёрный сова — мёртвый дух!

— Принцесса Укока?

— Дух земли! — Мундусов постучал подошвой. — Тот мир!

— Велела привезти меня?

— Велел! Он велел! Терех-баалу, дорогой, аргада, спасать надо Мундусов. Тебе коня спасать, мне дух спасать. Я кул шаман, слуга. Приказ не делать — ум отберёт, дух отберёт. Камень сделает, камень-баба, истукан! Кара мегиртке летает, садиться будет, пища клевать, голова срать.

— Никуда я не поеду! — возмутился Терехов. — Она вас тут запугала, а вы верите... Ничего она с тобой не сделает!

— Ваш шаман Мешков тоже думал — не сделает, — отпарировал конюх. — А дух земли сделал! Верёвка на ноги вязал, по камень волок. Мешков помер.

— Как — помер?

— Совсем помер! Неживой был, ворон клевать хотел. Наряд его нашёл, жена лечил, камлал — ожил. Мегиртке — дух страшный.

— Да не трусь, Мундусов, — не совсем уверенно произнёс Терехов. — Ты же боец Красной армии! А веришь в духов. Езжай и передай этой шаманке: сама угнала лошадей, пусть сама и возвращает.

В это время над головами громыхнуло, кони от неожиданности шарахнулись в стороны, чуть не вырвав поводья, а конюх испуганно присел.

— Уй-кижи злой! Шаман сердится! Чёрный мегиртке летит!

— Это гроза, Мундусов! — Андрей и сам непроизвольно вздрогнул. — Видишь — туча? Грозы не слыхал? Ты в школе учился?

Конюх остался сидеть на корточках.

— Дух аркан кидал, кыс поймал, конём таскал. Мешкова до смерти таскал, кыс пожалел, живой оставил.

Терехов от его слов опять вздрогнул, вспомнив Палёну.

— Чего-чего? Какой кыс?

— Большой кыс, красивый девушка. Капитана ох любит... Наряд привёз, санчасть лежит кыс, плачет...

— Это же ей приснилось!

— Приснилось... А спина болит, вся кость болит, — Мундусов загоревал. — Капитан санчасть сидит, смотрит... Дух меня аркан возьмёт, таскать будет...

— Твой капитан сам сюда этого духа привёз! — отпарировал Терехов. — Вот пусть сам и расхлёбывается с ней.

Конюх встал, словно побитый, однако сказал уверенно:

— Он не виноват. Он глаза смотрел.

— Кто не виноват? Капитан?

— Кыс не виноват, глаза смотрел. Дух дна земли себе брал. Шаман стал злой.

Андрей толком ничего не понял.

— Уж не разжалобить ли ты меня хочешь, Мундусов? Вы тут нагнали мистики, напридумывали хрен знает что вместе со своим капитаном! Если собрался везти меня к конокрадке, значит, знаешь, где живёт?

— Знаю. Куй живёт пещера, дно земли.

— И капитан знает?

Конюх поднял и опустил виноватые глаза.

— Знает...

— Так вот пусть сам и едет на этот куй!

— Капитан ехать нельзя. Дух не пускает.

— Ну а я-то здесь с какого бока? Слушай, Мундусов, вали-ка ты отсюда! Некогда с тобой возиться. Если бы ты мне коней привёл...

Мундусов подковылял на кривых ногах к своему коню, привязал повод второй лошади к луке седла.

— Поеду ары-бери, скажу шаман: Терех-ада казыр, сам злой.