От одних только его слов веяло неким дурманом, так что Терехов непроизвольно встряхнулся.

— А ты не можешь вывезти её отсюда? К примеру, на юг?

Жора не задумался ни на мгновение.

— Не могу. По многим причинам. Она же в розыске! Только высунется — прихлопнут обоих. А потом... Мы с ней даже не видимся. Не знаю, где она обитает.

— Разве не ты поселил её на командном пункте?

— Не я...

— Кто ещё мог знать советский секретный бункер?

Только сейчас Терехов заметил, что от скрытого волнения у Жоры начинают ходить руки. Не трястись — ходить, выписывая крупные зигзаги, напоминающие сурдоперевод. В таком состоянии промахнуться немудрено.

— Мешков! Он поселил! А на путях поставил заклятье.

— Ты про заклятье серьёзно?

— Попробуй теперь, найди дорогу! — зло отпарировал Репей. — А ведь ты там был! Уехал утром, когда светло... И к тому же — топограф! Спортивным ориентированием занимался...

— Думаешь, не найду?

— Уверен! Потому даже не прошу свести к ней или хотя бы место указать. Там на подходах заклятье! Будто леший водит... Опергруппа забурилась в горы, едва МЧС на вертолётах отыскали и спасли. Где блудили две недели? Да можешь у своего напарника спросить. Он несколько дней кружил вокруг да около. И тоже не новичок в топографии... Вы границу переходили?

— Какую границу? — невпопад спросил Терехов. — Государственную?

— При чём здесь государственная? Границу тьмы и света?

— Что-то такое проезжали...

— Ну так вот... Этот каньон непросто пройти. Его даже на картах нет... А может, и вообще не существует. Ну, или тогда на нём заклятье!

Терехов никогда не видел однокашника угнетённым, сломленным и почти раздавленным. Однако вместо чувства сострадания ощутил прилив некой мстительной злости, когда хочется сказать: так тебе и надо! Хотя вроде бы и не злился, и мести не испытывал, если не считать историю с сёстрами-близнецами. Но там Репей был ни при чём, сёстры сами обманули, ввели в заблуждение, ибо Людмила очень уж хотела замуж за военного, а в городке ткачих такого счастья дождаться было нереально.

— Ты боишься Мешкова, — жёстко заключил Терехов. — Мелкого и пришибленного!

Жора этого даже скрывать не стал.

— Да, я боюсь Мешкова! Как боюсь всего, что никак необъяснимо. Не подлежит анализу моих железобетонных мозгов! Как цунами, извержения вулкана и землетрясения. Я боюсь явного проявления стихии. Этот пришибленный шаман умеет ими управлять. Значит, знает что-то такое, чего не знаю я.

Сказал складно, осмысленно: видно, много об этом думал. Стоически дочистил ботинок, густо навоняв сапожной ваксой, и стал обуваться.

— Неужели она до сих пор под влиянием этого шамана? — с сомнением спросил Терехов. — Как-то не верится...

— Да мне самому не верится! — словно за спасительную соломину, ухватился Репей. — Она на голову его выше! В прямом и переносном... Она настоящая шаманка. А с чего Мешков шаманить стал? Сначала дровами торговал возле дороги на Укок и конским мясом, когда народ сюда попёр. Не для шашлыков! Ну кто станет сейчас жрать конину? Сказки рассказывал, дескать, будучи на плато, надо непременно развести большой костёр и принести жертву принцессе конским мясом... Полная белиберда, но люди верят! Люди у нас в нелепость верят охотнее, убеждать не нужно. Очень уж хочется чуда! Десяток старых кляч купил у алтайцев за копейки, а распродал по кускам за миллионы. У него полено стоит двести рублей! Так и нажил первые капиталы. Поражаюсь: чем он мог взять Ланду? Про порталы наврал? Свести обещал? За что ещё держит? Знаю, о чём подумал. Нет, секса там не было никогда. Попытка была, но шаман в аркан угодил. В этом смысле она железная леди. К деньгам равнодушна... Не знаю! Как так можно заморочить голову? Даже Палёна раскусила Мешкова за каких-то полгода.

— Вот Палёна тебя точно любит, — вспомнил Терехов. — Преданно и беззаветно...

Хотел добавить, точнее, укорить, мол, а ты её друзьям даришь, как вещицу, но увидел, что Жоре и так горько — промолчал. Репьёв оценил недосказанность как-то по-своему.

— Теперь понятно: ты просто так отсюда не уедешь, — вдруг заключил он. — Если удостоился чести побывать в чертогах и выйти оттуда с нормальной головой. Не полудурком, без похмельного синдрома. И верхом на лошади! Значит, жди, позовёт ещё.

Вероятно, Репей и явился сюда, чтобы «принять» очередного страдающего безумца и по старой дружбе сопроводить его до ближайшей наркологии.

Жора так же на глазах протрезвел, зашнуровал ботинки и притопнул ногами. Терехов ждал продолжения, и оно последовало:

— Не в службу, а в дружбу... Как поедешь к ней в следующий раз... флаг с кунга сними. Это просто: рукой через люк достанешь.

И поднял глаза к потолку.

— Глупый вопрос — зачем?

— Вот именно, глупый... Знак мне подать. На флаге радиомаячок.

— А ты ползком за мной? В чертоги?

Репей опоясался ремнём, продёрнул под погон портупею и заговорил уже со злой иронией:

— Нет, Мешкова боюсь. Командный пункт — частная собственность. Шаман выкупил у Министерства обороны за двадцать копеек. А там одной мобзакладки на миллионы. Знаю даже, кому и сколько на лапу дал. Теперь в травоядном кафе этого чудотворца подают ананасы... Ты ел настоящие советские консервированные ананасы? Тридцатилетней выдержки? А питательный завтрак — густой джем из хурмы с кешью и миндалём? Энергетической дозы хватает на сутки. Пища для спецназа. Или брикетированную сушёную чернику? Специально для снайперов закладывали, чтоб повысить остроту зрения.