Я выпрямляюсь и отступаю. Всё, что я могу видеть, это белая рубашка, простая, с тёмно-красным галстуком. Замечу, рубашка растягивается на его очень накаченной мускулистой груди. Я медленно поднимаю глаза и вздыхаю, когда смотрю на одного из самых красивых мужчин, которого мне когда-либо удавалось видеть, даже красивее Дасти – черт, даже красивее Бреда Питта и Кристиана Грэя. Окей, Кристиан мог бы посоперничать… я трясу головой и смотрю в тёмные глаза.

Они практически чёрные.

Его челюсть, которая наклонена вниз ко мне, потому что он тоже рассматривает меня, покрыта щетиной, что придает ему профессиональный, но опасный вид. Его волосы густые, чёрные и заканчиваются у основания его шеи, завиваясь чуть выше воротника. У него крепкая мощная челюсть и полные губы. И это я еще даже не начала осматривать его рост и мускулы, которые я мельком вижу, когда он двигает рукой. Рукава его рубашки закатаны до локтей, и вау, связки мышц поднимаются и исчезают под его рубашкой. Ням.

Я могу разглядеть татуировку, вырисовывающуюся под его волосами, немного огибающую шею, и так же тёмные узоры под его рубашкой говорят мне, что у него есть больше, чем одна татуировка на шее. Боже. Я вижу, как его глаза путешествуют по мне, осматривая меня так же, как я осматривала его. Его глаза удовлетворенно сверкают, но он не улыбается: его губы остаются вытянуты в жёсткую линию.

– Извини, – говорю я с придыханием.

Он даже не слышит меня: музыка слишком громкая.

– Маркус?

Это говорит Кэнди, стоящая позади меня.

Она знает этого секс-Бога?

– Кэндис, – произносит Маркус, и, о, Господи, его голос как плавленый мёд… может, с добавлением нескольких кусочков гравия, потому что одного мёда недостаточно, чтобы описать голос этого мужчины.

– Что ты здесь делаешь?

– Я, э… – она заикается.

– Она со мной, – говорю я, глядя на него. – Вечеринка в честь дня рождения.

– Твоего дня рождения? – бормочет он, уставившись на мои губы.

Иисус.

– Нет, – я сглатываю, – нашего друга.

Он возвращает свой взгляд к Кэнди.

– Ты оставила ключи на работе. Я отдал их Джемиме.

Это её босс? Тот самый сексуальный босс, о котором она говорила?

Чёрт. Мне нужна её работа.

– Извините, сэр.

Сэр?

О, даааа.

– Как тебя зовут?

Мне потребовалась минута, чтобы понять, что он обратил свое внимание ко мне.

– Катя, – говорю я, облизывая губы.

Его глаза приходят в действие и расширяются от горячей похоти. О, блин. Его! Я выбираю его! Он может прервать эту засуху – дерьмо, я уже думаю, что он должен сделать это, судя по моим трусикам. Я бы даже легла под автобус, чтобы попробовать Маркуса. О да, я бы сделала это.

– Катя, – он практически мурлычет. – Могу я купить тебе выпивку?

Кэнди пищит сзади меня. Я поворачиваюсь, ее глаза широко раскрыты. Я наклоняюсь к ней, обнимая.

– Скажи мне, могу я трахнуть твоего босса, и это будет совершенно нормально?

У неё занимает мгновение, чтобы ответить, и когда она начинает говорить, то практически пищит.

– Я не, э, я не….

– Боже, скажи мне, что могу. Мне нужен кусочек Маркуса.

– Он - шлюха, – шепчет она.

– Я не прошу его жениться на мне, – фыркаю я. – Просто немного трах-бах…

– Катя, – говорит Маркус, прерывая меня.

Я поворачиваюсь к нему, награждая его взглядом больших, невинных глаз.

– Да, ты можешь купить мне выпивку.

Кэнди шепчет что-то связанное со всеми святыми, но ничего определенного, пока Маркус обвивает свою руку вокруг моей талии и ведёт меня к бару. Мы проходим мимо Дасти и его глаза расширяются, затем на его лице появляется лукавая улыбка и он поднимает два пальца вверх, сопровождая это толкающими движениями, что уловил Маркус. Это привело его губы в движение, и святое дерьмо, он стал еще сексуальней.