Он немного подумал, потом махнул рукой, и, не дожидаясь ответа Максима на свой вопрос, протяжно и как-то обреченно и одновременно с этим, весело протянул: - "А ну его всё, к едрене-фене!..." - и двинулся на кухню, предварительно, как и подобает воспитанному дяде, пропустив Максима вперед.

За столом Андрей Иванович вёл себя так же по-свойски и непринуждённо, как и во время их беседы в комнате с баром, чего никак нельзя было сказать о его жене, или как он сам выразился по этому вопросу, "законной супружницы". Она, как, наверное, и большинство матерей, которые, как правило, все, за редким исключением считают, что у них отбирают дочь, и, причём надолго, если не навсегда, очень подозрительно и прямо скажем, без особой любви, поглядывала на Максима.

– Вы сейчас работаете Максим, или может быть где-то учитесь...?
– стараясь выглядеть большой интеллигенткой, она тоже, как и её муж, спросила Максима об учёбе, вкладывая в свой вопрос, как показалось ему, какой-то потаённый и двойной смысл.

Максим непроизвольно подумал: - "Тещи, они и есть тещи.... Не зря о них столько анекдотов придумано. Никуда от этого не денешься, и с этим придется мириться..." - но ответить на её вопрос не успел. Его опередил развесёлый и беззаботный будущий тесть, Андрей Иванович.

– Работает он мать, работает...
– совсем неожиданно для Максима, встал на его защиту тесть...
– Вернее служит в Вооруженных силах, в соседнем городе, в военном комиссариате. А ты ведь у нас врач, офицер запаса...? Вот возьмёт он, да и призовёт тебя на переподготовку. Да в строй поставит. Автомат, или пулемёт на грудь повесит, да связкой гранат тебя обмотает. А...!? Да маршбросочек по утру, или как говорят в армии со сранья, со всей военной выкладкой тебе по родственному организует. Узнаешь тогда почём фунт лиха, когда всё будешь делать по команде вплоть до похода в туалет...
– он с удовольствием хохотнул своей шутке.
– И учиться Максим думает дальше. Молодец...! И не на кого-нибудь там, а сразу на француза. Я уже всё узнал. Уже проявил интерес, бдительность и заботу. Так, что ты сильно-то мать не напирай и не приставай к парню, пусть немного вначале осмотрится. А уж потом чини свои допросы.

– Я ни к кому не пристаю, и допросов не чиню, я просто спросила! И всё.... И не вижу здесь ничего плохого.
– Галина Арнольдовна обиженно и заметно для всех поджала свои тонкие губы.
– Да и потом, - продолжила она - Приятный разговор за столом, всегда способствует правильному и здоровому пищеварению. Это доказано научной медициной - здесь она попыталась непринуждённо улыбнуться и как-то назидательно, и почти гордо закончила.
– Я это вам, уже как врач говорю. Поэтому, хотя бы иногда, очень полезно к моим словам прислушиваться.

– У нас с пищеварением мать, слава Богу, всё в порядке. А что бы оно было ещё лучше, давайте-ка, выпьем еще по рюмочке. За приятное знакомство, как говориться с новым человеком и, на мой взгляд, человеком неплохим. Уж будьте, уверены в этом. В чём, в чём, а в людях-то я, хорошо разбираюсь.... Вижу их насквозь, и, причем с первого взгляда. Как твой рентген в твоей больнице...
– при этих словах он посмотрел на свою супружницу, но сказал, обращаясь к Максиму - Верно старик?
– Ха-ха-ха, - опять весело и заразительно засмеялся Андрей Иванович, одобряюще поглядывая на Максима.
– Ну и речугу же я толкнул...!
– удивляясь в первую очередь самому себе, искренне подытожил он.

Инна сидела за столом и в основном всё это время молчала. Она, изредка вставляла в общий разговор, короткие, мало, что значащие фразы, и как-то сразу уходила в себя, в свои мысли. Было видно, что Инна, о чём-то напряженно думает, пытается понять и решить для себя, что-то очень важное.

Иногда её немножко курносый носик вздрагивал и чуть-чуть морщился, от каких-то только ей ведомых мыслей и переживаний. Чёрные дуги её бровей, время от времени то устремлялись к переносице, навстречу друг другу, то вдруг как бы удивлённо взлетали вверх.

Максим, улучив подходящий момент, чуть наклонившись к Инне, тихонько спросил её.

– Ты как сама не своя Инна. Ты о чём думаешь...? Что тебя тревожит? В чём дело? Отец у тебя хороший, такой весёлый, а ты такая кислая. Ты сейчас совсем на него не похожа. В чём всё-таки дело...?

– Нет, нет Максим, ни в чем. И меня, в общем-то ничего не тревожит. Не отвлекайся и не обращай внимания. Ты лучше хорошо поешь...
– она слегка улыбнулась.
– Выпил, значит хорошо надо поесть. Эту простую, жизненную аксиому, мама, как врач, тоже может подтвердить. А отец у меня действительно хороший. Весёлый, заботливый и добрый.

– Старик, пойдём на лоджию покурим...
– обратился в этот не самый подходящий момент к Максиму Андрей Иванович - А наши милые дамы в это время заварят нам хороший кофе. Заранее благодарю и говорю им "мерси мадам...", - и видимо вполне довольный воскресным обедом, выпитым коньяком, и своим глубоким знанием французского языка, немного игриво и как-то уж многозначительно улыбнувшись всем, он на правах хлебосольного и радушного хозяина дома, первым встал из-за стола.

Максим и будущий развесёлый тесть прошли на лоджию. Довольно просторная квартира, по существующим на то время меркам, находилась на третьем этаже, и поэтому с лоджии на город, открывалась очень даже живописная панорама. Вдалеке виднелась гряда невысоких гор, покрытых сочной зелёной растительностью, словно большой бархатной скатертью. Небо над ними было даже не голубым, а скорее, каким то невесомым, и прозрачным до бесконечности. А воздух...! Это отдельный разговор! Воздух на улице был таким плотным, таким ощутимым, что казалось, при желании его можно было взять руками, и намазать на кусок хлеба. Такой вот мог получиться, воздушный, небесный бутерброд.
– "Лепота...!" - подумал Максим, вспомнив грозного царя, Иоанна Васильевича, и..., с большим желанием, достав из кармана сигареты, протянул их Андрею Ивановичу.