– К нам гости Гарб - довольным басом сказал Прокруст и положив на камень палку и нож, неспеша пошел к большому камню встречать долгожданного путника.

На дороге, задрав голову вверх и глядя на встревоженную птицу стоял молодой юноша.

– Хороший сигнальщик, для скрытого наблюдателя - подумал юноша и огляделся по сторонам. Дорога уходила направо, делая петлю по краю пропасти и возвращалась к подножию горы. Ниже дороги, практически на отвесном склоне был густо поросший уступ.

– А вот здесь я бы укрылся - продолжал размышлять юноша, - Только как туда попасть по отвесному склону?

Тесей, так звали этого юношу, поднял с земли котомку и направился дальше по дороге, внимательно оглядывая окрестность. Направлялся он в Афины и не было ему дела до того, кто обитает в этих местах, но наслышанный о злодеяниях Прокруста, решил не спешить с перевалом, а нарочно задержаться у подножия горы, в надежде, что злодей сам выйдет на него соблазненный легкой наживой. На поясе у Тесея висел царский меч, полученный им от отца и он беспокоил Тесея, не спугнет ли разбойника вооруженный путник. Но поразмыслив, он решил положиться на волю богов.

Обогнув пропасть и подойдя к подножию Черного Зуба, Тесей увидал огромного рыжеволосого мужчину, привалившегося боком к большому камню, стоящему у самого края обрыва. Мужчина казалось никуда не спешил и сложно было понять, в какую сторону он направлялся. Подойдя ближе Тесей увидел у его ног маленькую корзинку с дикими ягодами, небольшой кусок медовой соты и несколько деревянных ложек.

– Торговец у подножия дикой горы... любопытно, - подумал Тесей.

– Приветствую тебя путник!
– наигранно дружелюбно пробасил Прокруст, когда Тесей подошел к нему совсем близко.

– И я приветствую тебя добрый человек!
– ответил Тесей слегка склонив голову в знак приветствия.

– Далеко ли держишь путь?

– В Афины...

Прокруст скривил кислую мину и почесав бороду ответил - Хочу предупредить тебя юноша, хотя и огорчу весьма, что сегодня в горах случился камнепад и тропа вся покрыта острыми камнями. Тебе не одолеть гору до захода солнца, а оставаться на ночлег там - и Прокруст указал на вершину горы, - очень опасно, ведь здесь промышляет жестокий разбойник по прозвищу Прокруст.

Тесей взглянул на тропу, которая уходила в гору и в самом деле, до самого поворота, где она скрывалась за скалой, она была покрыта мелкими и крупными камнями.

– Как твое имя добрый человек, я хочу знать его, чтобы отблагодарить тебя за оказанную услугу?
– спросил Тесей.

– Дамаст мое имя - отвечал Прокруст, - я живу здесь отшельником вот уже несколько лет и веду с путниками небольшую торговлю, тем, что мне посылают боги и природа. Не желаешь приобрести диких ягод и меда для поддержания сил в пути?

– Отчего же, - ответил Тесей и сняв с пояса кожаный кибисис, обнажил пред взглядом Прокруста туго набитый монетами мешок.

Загорелись алчностью глаза разбойника. Ни разу еще не попадали к нему в руки такие богатства.

– Этого довольно?
– спросил Тесей, протягивая Прокрусту две серебряные драхмы.

– Это выше меры - сказал Прокруст и вдруг осекся. Он испугался, что Тесей заберет одну монету обратно.

Тесей поймал смутившийся взгляд Прокруста, который он пытался спрятать в своих рыжих зарослях и выждав паузу ответил:

– Иногда меньшее, способно вместить большее... Возьми добрый человек обе монеты.

Прокруст не понял, что ему ответил юноша, но крепко сжал монеты в ладони.

– Как имя твое щедрый юноша - спросил взволнованно Прокруст.

– Мое имя, Тесей.

– Могу ли я в благодарность за твою щедрость, предложить тебе свой скромный кров и ужин, чтобы ты завтра с рассветом продолжил свой путь под защитой богов и солнечного света?

– С радостью приму твое приглашение Дамаст!
– отвечал Тесей.

– Во истину мой скромный приют не видал такого славного мужа, прошу, следуй за мной - ответил Прокруст и тут он заметил меч висящий на правом бедре Тесея, который был все это время сокрыт от его взгляда. Первое мгновение он испугался, потому как Тесей был первым путником попавшим к нему в западню, который был вооружен мечом.

Меч был великолепен. И хотя Прокруст не знал, что Тесей был сыном самого царя Эгея, но даже он понял, что такой меч достоин царских кровей. Заполучить его в свое пользование стало вдруг для него желанием, подобно гигантской волне, смывшей все страхи и сомнения.