Я услышал щелчок, и в трубке зазвучали короткие сигналы. Мне стало ясно: кто-то вошел в комнату и Ким моментально положил трубку. Теперь, наверное, выдумывает, как он оказался в комнате, где, кроме сестер, никто не имеет права быть.

Трижды перекувырнувшись на ковре, сделав стойку, я побежал покупать всякие продукты, и в первую очередь шоколадные конфеты. Ким их любит больше всего! Потом я включил радио, прыгал под музыку, как козленок, и постепенно привыкал к мысли, что все обошлось. Но главное теперь — не показать папе и виду, что я это знаю, а то еще Киму достанется!

Папа пришел домой днем. Я боялся, что он поедет за Кимом прямо с работы и тогда я не смогу ему даже сказать, что я понял все свои ошибки и прошу его больше на меня не сердиться.

Папа вошел в гостиную, остановился и опять без единого слова уставился на меня. А я смотрю на него и едва сдерживаюсь, чтобы не только не захохотать от радости, а даже не улыбнуться. Это я умею, недаром обо мне говорят, что хоть сейчас могу играть в театре.

Но у папы глаза вдруг сделались удивленными и — веселыми. И он сказал:

— Этот негодник все-таки позвонил тебе?!

А я подумал: «Значит, уже можно смеяться!» Но вместо этого вдруг заплакал, как маленький, а потом уж ревел так, что никак не мог остановиться.

Папа подошел ко мне, обнял за плечи и говорит:

— Когда ты перестанешь быть маленьким, Мариян? — Он смотрел на меня ласково, потом вынул большой клетчатый носовой платок и протянул его мне: — Вытирай нос — и поедем за Кимом!