Балерина, никогда не увлекавшаяся азартными играми, и вправду понятия не имела, что могли означать круглые пластиковые кружочки, волею случая доставшиеся ей.

– Вы разорили казино, мадам, – шутливым тоном произнес ее новый друг. – Думаю, вам пора домой. Я провожу вас.

– Я бы сыграла еще, но раз вы, мой добрый наставник, считаете, достаточно, я повинуюсь и ухожу. Только провожать меня не надо, я вызову такси или меня подвезет Дениска. Кстати, где он?

Дама, слегка пошатнувшись, слезла с высокого табурета.

– Нет уж, пройдемте в кассу, получите выигрыш, а потом я вас провожу прямехонько до дверей дома. Иначе у вас могут быть неприятности.

– Какие? – недоуменно вскинулась она.

– Идемте, идемте.

Деньги, которые привезла домой балерина и вывалила в гостиной на стол, привели в шок не только ее саму, но и дочерей.

Они тут же примчались по зову матери.

В онемении Татьяна пересчитывала пачки, огромные пачки денег.

– Что происходит? Откуда у тебя такая наличность? – Она посмотрела на возбужденную мать.

– Не думаешь ли ты, что я ограбила банк? – Любовь Михайловна надменно дернула плечом.

– Откуда, откуда у тебя столько?

– Я выиграла все это в казино!

– Да ты соображаешь, какие это деньги? – попробовала встряхнуть мать Татьяна. – На них я могла бы выставку в самом Лувре устроить.

– Разбежалась, я думаю, тебе Третьяковки хватит, – остудила ее пыл Дана. – Вот я, – Дана подкинула ввысь запечатанную пачку, – могла бы фильм на Багамах снять.

– А я, – Любовь Михайловна, всегда презиравшая алкоголь, подошла к бутылке коньяка и, налив себе приличную порцию, посмотрела на дочерей, – а я на них снова пойду играть. – И, влив в себя полбокала, закончила: – Мне понравилось.

– Та-ак, – строго протянула Татьяна, обращаясь к сестре. – Ты, случайно, не знаешь, кто ей показал дорогу в этот рай?

– По-моему, подружка нашего Дениса, фотомодель по имени Полина. Девчонка секси, «Плейбой» напечатал ее фото. Дениска и меня приглашал на показ в казино «Гномик». Там проходил конкурс «Мисс казино».

– И кто победил? – обращаясь к матери, просто так спросила Татьяна.

– Победила прекрасная девушка Полина, ей вручили корону. – Любовь Михайловна, спотыкаясь, пошла по лестнице вверх, в свою спальню.

– Мама, тебе помочь? – Дана поспешила на помощь.

– Спасибо, детка, завтра Дуся из деревни вернется. Мне, кроме нее, никто не нужен.

– У нее самой еле-еле душа в теле, – пробормотала младшая дочь, укладывая мать в постель.

Все знали, что мамин характер стал теперь не сахар и если она чего решила, переубедить ее нельзя.

Она упросила старую домработницу Дусю вновь вернуться в ее опустевший дом.

– Внуков ты уже вырастила, – убеждала она приехавшую из деревни по ее просьбе все еще крепкую женщину. – Правнуки в школу пошли, оставайся у меня, доживать век. Обе мы старые, притертые друг к другу. Да и мне недолго осталось, чувствую, хворать я стала. Деньги у меня есть. Платить тебе буду хорошо, своим поможешь. Сейчас ведь жизнь, говорят, дорогая. Мне Арсений все оставил. И деньги, и дом... Знаешь, Дуся, только тебе одной могу сказать. Ведь после его смерти оказалось, что у него кто-то на стороне был. Ты можешь в это поверить? Так вот, дом этот весь, только я никому об этом ни словом не обмолвилась, после меня... – она махнула рукой и выразительно посмотрела на удивленную женщину, понявшую смысл сказанного, – достанется его внебрачной дочери. Меня нотариус вызвал и завещание прочитал: пользуйся, мол, живи сколько хочешь, но дом твой «обременен», ты его ни завещать, ни продать никому не можешь. Все ей достанется.

– Кто ж она такая? – наконец-то вымолвила старуха.

– Не знаю, Дусенька, и знать этого не хо-чу! Понимаешь, не хочу! Да мне и не нужен этот дом, и никому он не нужен. – Любовь Михайловна гордо вскинула голову. – У Таньки хоромы да мастерская, мы ей при жизни Арсения кооператив построили.

– Замуж-то Танечка наша, видать, не выйдет? – причмокивая беззубым ртом, сказала старуха.

– Нет. Ей просто этого не нужно. С богемой со своей она повенчана.

– Как же так? Как же так? Каждой бабе хочется.

– А ей, представь, не хочется.

– А у Даночки как с жильем-то? – забеспокоилась бывшая нянька.

– Данка в квартире мужа осталась. Они когда разошлись, он ей все оставил. Любил он ее очень. Рассчитывал, что, возможно, еще помирятся.

– Даночка, она ведь добрая, хорошая, не то что Танька, та ведь злыднем всегда была. Почему без мужа-то осталась? – по-простецки спросила старуха.

– Длинная история, потом расскажу. В общем, квартира у нее большая, хорошая.

– А Роман Арсеньевич?

– Арсеньевич, – криво усмехнулась балерина. – Тебе одной, Дуся, скажу, не Арсеньевич он вовсе!

– Да Бог с вами, Любовь Михайловна, чего вы сами-то на себя наговариваете?

– Не наговариваю я, Дусенька, а правду тебе говорю, никому не говорила, а тебе можно. Да и нужно, если со мной что случится, кто-то должен знать, жизнь – штука сложная. Роман из-за границы не вылезает. Он дипломатом служит. Сынок у меня карьерный, знает, кому стул подставить вовремя, чтобы вперед по служебной лестнице. Понимаешь?