Вцепившись сильнее в заграждение, сталкер подтянулся и перелез через сетчатый забор, отозвавшийся на его небогатый вес протяжным стоном. Ржавая пыль посыпалась вниз, а Стрелок мягко приземлился по ту сторону.

Первым делом он взял наизготовку оружие, уперев приклад в плечо. Это место будило неприятные воспоминания, и, как бы безопасно здесь ни было на первый взгляд, Стрелок не мог успокоиться. На Янтаре и раньше-то было как минимум неприятно, а теперь... Боль от утраты друга оставалась все еще свежа, хотя с тех пор прошли недели, так же как и с возвращения его памяти. Но в лабораторию, где погиб Призрак, он спускаться не собирался.

Во дворе не было ничего подозрительного, и это заставляло напрячься еще больше. Одиночка сделал следующий шаг вперед, вслушиваясь в моросящий дождь и внимательно ища взглядом малейшее движение. Крепко ли держится обглоданный временем цех? Нет ли странного сквозняка?

Когда в зоне видимости не оказалось ничего потенциально опасного, Стрелок все равно выбрал уже знакомый ему маршрут – сейчас он морально не был готов к бессмысленному риску. И потому двинулся по направлению к туннелю круглого сечения, по которому когда-то выбирался из подземелий. Он торчал из бетонной стены всего на несколько сантиметров, и сталкер, поднявшись по изъеденной кислотными дождями лестнице, пролез внутрь. Труба оказалась достаточно широкой, чтобы там можно было выпрямиться в полный рост, но одиночка только тяжело привалился спиной к бетону. Скинув рюкзак, он все так же сидя стянул с себя мокрый плащ. Рассмотрев его, сталкер невесело усмехнулся. Он был весь в многочисленных прорехах; кое-где вокруг них остались пятна крови, а некоторые были не очень аккуратно зашиты грубой ниткой. На одном рукаве ткань была даже оплавлена, поскольку этот материал не горел.

Он выживал там, где другие считали это невозможным, но какой ценой? Рука непроизвольно потянулась к узкому шраму на скуле, но Стрелок тут же ее отдернул.

Дождь разошелся сильнее, небо потемнело. С дышащих сыростью болот потянуло промозглым, и одиночка, достав вместо своей старой плащ-палатки, похожей теперь на тряпку, более целый пыльник, закутался в него по горло. Сразу стало теплее. Это можно было сделать и раньше, но он так привык к своему старому обмундированию, что расставаться с ним было непривычно.

Несмотря на голод, Стрелок не стал ужинать, как планировал. Хотелось просто закрыть глаза и забыть обо всем на свете.

Засыпал он в смутной тревоге, хотя хорошо знал, что незамеченным к нему никто не сможет подобраться. Ледяной металл винтовки в руках успокаивал.

Глава 2

Стрелок спит, бледный и напряженный, съежившись, насколько возможно. Спит Зона, холодный рассвет только-только начал разгораться на востоке. Ночью шел снег, и, хотя заморозки здесь никогда не держатся долго, сейчас разруха и грязь не были видны под тонким белым слоем. По сравнению со вчерашней картиной, пейзаж разительно переменился, сделав все... Нестрашным. Обманчивое чувство.

Сталкера разбудил холод, заставив открыть глаза, и он содрогнулся всем телом. Когда Стрелок подышал на покрасневшие от мороза пальцы, изо рта вырвалось облачко пара. Распрямился он со стоном, спать в такой позе то еще удовольствие. Осторожно выглянув из своего убежища, чтобы оценить обстановку снаружи, одиночка отметил, что помимо изменившейся погоды в остальном все осталось так же, как было вчера. Он, однако, не торопился выходить, решив подождать, пока рассветет окончательно. В такой утренней хмари легко просмотреть опасность. А беда найдет его, если оставить хоть малейшую лазейку.

Умывшись водой из фляги, Стрелок расстегнул матовый пластик контейнера для артефактов и вытащил что-то светящиеся неярким, красноватым светом. От «огненного шара» распространялось ласковое тепло, так что ладони начали понемногу отогреваться.

Красное вещество было не статично, иногда по поверхности пробегали желтоватые искры, и сталкер немного понаблюдал за игрой света. В Зоне есть своя, жутковатая и ни на что не похожая красота. Многие этого не замечают, думая, что они здесь временно. Может и так, только чаще все они здесь и остаются. Живые или мертвые, обычно последнее.

Словно в подтверждение его мыслей, издалека раздался протяжный, исполненный боли крик. За этим бы должен завибрировать ПДА, сообщая о смерти сталкера, но Стрелок давно отключил эту функцию. Он все равно ничем не мог помочь, а в тех случаях, когда мог – помогал. Возможно, Стрелка все еще терзало чувство вины за череду непредвиденных выбросов, случившихся по его вине. Многие сталкеры тогда погибли, оказавшись далеко от убежищ. Совесть у одиночки еще была, и она болела. Так, размышляя об этом, он вспомнил еще об одном человеке. Интересно, где тот сейчас?

***

Заря. Шрам видел ее сквозь мутное стекло квартиры в Лиманске, сидя на скрипучем покосившемся стуле. В воздухе пахло пылью и старым деревом, как всегда бывает в таких местах, и это успокаивало.

Его жизнь вошла в колею. Он шел – не зная, куда, и плохо представляя, зачем. По крайней мере, теперь в голове начал выстраиваться примерный план действий. Наемник тяжело вздохнул, и на полувдохе грудь вдруг пронзило болью. В глазах позеленело, и он, схватившись одной рукой за стул, а второй оперевшись о колено, закашлялся, судорожно сложившись попалам. Шрам плевал кровью уже несколько дней, так что почти не удивился, когда почувствовал, как по подбородку течет что-то вязкое и горячее.