— Я все сделаю! Я все… только не убивайте! — жалкое зрелище, но она прекратила заклинание и приоткрыла ему дверь, снисходительно улыбаясь. — Прикажите людям уходить из города. — он высунулся, говоря явно с тем защитником. Далее послышался его неуверенный и вопросительный ответ, в суть которого ей было вникать не интересно. — Я. Приказал. А. Ты. Выполняешь. — Мэр захлопнул дверь, под звук удаляющихся шагов. — Все, теперь вы… вернете мне руку? — эльфийка усмехнулась такой наивности, превратив его небрежным взглядом в ледышку. Эльф с красивыми глазами вздохнул в углу, стягивая перчатку.

— Но зачем вы… — она подняла одну руку, прося его помолчать. — Он узнал больше, чем должен знать человек. Его бы убили мучительно те, кому он причинял боль. Я дала ему легкую смерть. — она выдохнула, прикрывая глаза. Во что она превратилась? — Идем.

Инквизитор распахнула двери одним лишь взглядом, встречаясь глазами со своими Воронами и взяв Стражника за рукав, кивнула.

— У нас пополнение. — светловолосый старший рекрут удивленно моргнул, и кивнув ответно поклонился. — Иди за своей семьей и всеми эльфами, кто тут есть. Скажи, что Волк поможет всем. — юноша что есть мочи побежал к боковому входу, оставляя их стоять посреди захваченного тремя словами городе.

Из нее получился неплохой дипломат.

***

Фен`Харел пришел в Лидс на закате. Так, они за пару дней захватили половину Орлея. И какое же счастье, что Гаспар де Шалон сейчас лежит в могиле, казненный за измену государству. Он был хорошим игроком, но и еще более умелым воином и полководцем и если так судить, один из немногих, кто мог бы дать их армии достойный отпор. Но, увы, слишком много доказательств его измене она нашла. И Селина не стала церемониться.

Эх, Селина. Прекрасный Игрок, хорошая женщина, поддерживающая эльфов, но теперь ее доверие обернулось против нее же. Однако, теперь они могут найти в ее лице ценного союзника если предоставят определенную выгоду, в качестве, например, помощи с уничтожением демонов, которые как пчелы на мед наверняка слетались на города Орлея, так и пышущие завистью, желанием и вожделением.

Возможно, для них было неплохо, что она не помирилась с Бриалой, потому что ей теперь не нужно выбирать между чувствами и долгом, как было, у нее и Ужасного Волка, пока она не слиняла, распустив Инквизицию. Как иронично, что выходы из таких затруднительных ситуаций крылся за поворотом их непредсказуемой жизни.

Во всяком случае, сейчас они осматривали элувиан в Зимнем Дворце, а также обсуждали произошедшее за эти долгие дни, пока они находились на грани, балансируя между своими двумя сторонами личности и с трудом удерживаясь, чтобы не уничтожить все человечество и не помиловать каждого из них.

Но как давно они нашли эту общую грань, идя сейчас под руку по залам Дворца, в которых их когда-то принимала Селина, а теперь они захватили его, чтобы переделать на свой манер. Они говорили о том, как будут перестраивать города, возводя на месте жалких отголосков человеческой фантазии, хрупкие эльфийские творения. Везде, где эти пустоголовые существа посеяли хаос в бессмысленной междоусобной войне, прорастут новые деревья, которые они бережно защитят магией Хранителей и Первых, и взрастят из них такие же гигантские леса, как и те, что заполняют Арборскую Глушь и джунгли Тирашан, которые Абелас и его воины прочесали насквозь, доложив о целостности всех реликвий, что там находились, как и лес Брессилиан в Ферелдене. Все эти точки были ими отмечены на карте, и должны будут быть захвачены после церемонии в Халамширале.

Столько планов, столько всего надо сделать. Солас сжал ее руку, целуя ее волосы, с которых она давным-давно сняла шлем, чтобы также, с ним под руку войти в этот Дворец. Он станет символом разрушенной человеческой власти над эльфами, которая утекла у них песком сквозь пальцы.

Они поднялись на верхний этаж, где в одной из спален, принадлежавших Селине, эльфы, которые когда-то служили тут Бриале и знали каждый уголок замка, приготовили им парадные одеяния для провозглашения второй эльфийской империи живой.

— Никогда бы не подумала, что доживу до дня возрождения эльфийской нации. — она усмехнулась, сбрасывая с лица упавшую на него прядь волос и проходя в любезно открытую эльфом дверь просторной комнаты. Столько чувств сейчас гудело в ее груди осиным роем, который невольно затихал рядом с ним, и она не могла не улыбаться, садясь на краешек богатой кровати.

— А подумала бы ты, что ты будешь единственной любимой женщиной для руководителя восстания этих эльфов? — Фен`Харел прошелся по комнате, с интересом ее осматривая и затем, сев рядом с ней, принялся развязывать ее броню, позволяя делать ей тоже самое. Первым, что она стянула — была волчья шкура, переброшенная им через плечо, в которую она с хихиканьем замоталась.

— Нет. И даже не могла помыслить, что стану каким-то там Инквизитором. И Вестницей какой-то там человеческой богини. И всем к нему последующим. — она с печалью отложила очень мягкий пушок, развязывая наплечники и наручи эльфа.

— Между прочим благодаря какой-то там Инквизиции мы вообще встретились. — он ухмыльнулся, расстегивая заклепки ее синего кожаного плаща и бережно стягивая их в сторону, любуясь контуром ее плеч в кольчужной рубашке и также снимая ее, пока она позволила это, подняв руки.