— Значит, его целуешь, а меня нет. — Она слышит возмущенный голос Тевинтерца и с такой же улыбкой обнимает его, ощущая, как он с трепетом зарывается в ее волосы. Она так давно этого ждала. Краем уха слушает холодные приветствия с Соласом, сама подходя и здороваясь с каждым товарищем.

А вот и Каллен. Хмуро смотрит на нее, чуть сощурив глаза.

— Не простишь мне пожелания тебе счастья? — она саркастично хмурится, разводя руки для дружеских объятий. — Он усмехается, не в силах противостоять ее природному обаянию, а затем под действием порыва бросается и обнимает ее с таким рвением и пылом, что ее жених невольно оборачивается, хищно следя, как в прошлом Командор треплет ее за плечи, пытаясь показать все свои чувства.

А она смеется, взлохмачивая его зачесанные волосы, и мужчина дуется на нее, называя несносной. Она чувствует его взгляд в районе своего плеча, а затем эльф удаляется беседовать с Варриком, вздернув подбородок и сверкнув глазами.

Ревнует.

Она душит Жозефину объятьями и кружит в воздухе. Ее любимый дипломат и советник. Ну кроме Каллена разумеется. Однако Кассандру она тоже не обходит вниманием, хотя та старается казаться холодной, она рада, что эльфийка хотя бы жива.

Она вежливо представляет всех четырех членов совета новоявленного государства и сразу устанавливается негласное правило не трогать политические вопросы. Сегодня слишком торжественное событие.

Их уводят в специальный зал для особых гостей торжества, где они ожидают церемонию и щебечут о жизни. Почти год она скрывалась от них всех. И столько всего произошло.

Фен`Харел не выпускает ее из поля зрения, будто бы боясь, что ее украдут или чего хуже — убьют. Но она лишь добродушно улыбается ему, иногда подходя и заботливо поглаживая его волосы и щеки. Это означает нечто вроде: «Все хорошо. Не беспокойся за меня.» И он отвечает на это вежливым поцелуем или кивком, кладя руки на ее выступающие крылышки таза.

Все присутствующие здесь, кажется, не замечают их маленькую игру.

Она ложится на софу, кладя голову на плечо Каллену, и вслух рассуждает о разных глупостях, но потом садится ровно и внимательно смотрит на него, пока он старается спрятать мужественный взгляд.

— Рассказывай, давай, как твои дела и семья?

Воин взирает на нее, как-то по-особенному, по-отечески даже, пока ее рука гладит черный меховой воротник. Красный шел ему гораздо больше, а вот его глаза, будто бы пустые и лишенные смысла… Или потерявшие его.

— Ты ведь даже не считаешь себя виноватой, да? — его вопрос пугает ее, но не заставляет отшатнуться, даже отдернуть руку. Она была готова к тому, что он скажет что-то такое.

Молчит. Выжидает. Он кладет свою руку на ее, теплую, большую мужскую ладонь бывшего храмовника. Совсем не такая, как у Соласа, не та, которая заставила ее пересечь Тедас…

— Все. Хорошо. — отчеканивает. Боится вновь ей раскрыться, после того, как она оставила его на поиски счастья? Или он не видел счастья без нее? — Открыл приют для Храмовников, на тех землях, что дала мне Лелиана. Помогаю им избавиться от лириума. Или дожить жизнь безумцам, которые этого не смогли. — он кажется спокойным. Но скорее всего это просто усталость, которой он прикрывает злость на нее. И она не вправе винить его за это.

— Я… — она помедлила, беря его руку в свои, и сжимая. — Я рада за тебя. — он, кажется, перестает ей сопротивляться. Отгоняет надуманные обиды и злобу. Будто светлеет у нее на глазах. И она этому рада. Потому что он простил.

— А ты, ты нашла свое счастье Джейр`ан? — полностью скрывая ее хрупкие ладони, он накрывает их своими, в то время, как она не пытается разрывать их зрительный контакт. А нашла ли она свое счастье?

В том эльфе, который дважды бросил ее. В том эльфе, который покорил ее. В том эльфе, который короновал ее и носил на руках. Который, любит ее. Которого, любит она.

— Нашла. Я на это надеюсь. — она не знает, зачем добавила это падающим голосом, видя в конце залы до боли знакомый силуэт. Он смотрит на них. Пристально.

— Тогда, я рад за тебя. — его тембр совсем переходит на шепот и он опускает очи вниз, вздыхая встает, отпуская ее руки и оставляя лежать на софе в одиночестве. А она смотрит на его удаляющийся в дальний угол силуэт, пока мимо нее не проносится другой, в щегольском черном костюме с элегантной вышивкой и идеально закрученными усами.

— Мама миа. Что это за дама, одетая искуснее и приятнее всех вместе взятых дам Тевинтера? — Дориан рассмеялся, плюхаясь рядом и сразу же утягивая ее в страстные объятья, на которые она могла ответить, лишь мешком повиснув у него на шее и уткнувшись носом в его камзол.

— Что за вольности, леди Лавеллан, я же почти женатый человек? — он притворно возмущается, отодвигая ее от себя за плечи и рассматривая ее стан и лицо, раздробленное черной полосой и подчеркивающее скрытую тучами голубизну глаз. Его рот растягивается в самой довольной улыбке.