Он и чемпион прошлого года шли голова в голову (или горло за горлом?), но Дэнни совершенно случайно вырвался вперед. Рассвирепевшие местные приближаются. Надо действовать быстро. Против этого восстает каждый атом его отлично натренированного тела, это противоречит всем его убеждениям и всему, чему его учили, но Дэнни поступает так, как и следует в таких случаях. Он сблевывает все, что съел.

К тому времени, когда зрители прекратили кидать в него мороженым, смеяться и глумиться над ним, его приятель Дэйв и его сестра-близнец уже сели в «сатурн» и завели двигатель. Дэнни выглядит ужасно, пахнет от него отвратительно, но они открывают дверь машины и втаскивают его внутрь, как только дверь «Миллиардов вкусов» распахивается и толпа восторженными криками поздравляет «непобежденного чемпиона» своего заведения, двукратного победителя состязаний, который вышвыривает Дэнни на улицу.

Теперь «сатурн» с пыхтением взбирается на Индепенденс-Пасс[28]. По наводке, которую им дали в автомойке («Работаем со всеми видами тканей!») в Денвере, штат Колорадо, где они почистили одежду бедняги Дэнни и привели в порядок машину, они направляются в бывший монастырь траппистов[29] в Сноумассе, местечке, отделенном от Ледвилла парой горных вершин. Менеджер автомойки оказался католическим священником. Этот факт он держит в строгом секрете, ведь именно так приходится действовать духовным лицам во времена Преподобного Эрла.

Когда Дэйв спрашивает почему, священник с милой улыбкой отвечает:

— Сейчас многие вроде меня занимаются вот такой работой.

Бетц стоит неподалеку от них, пока Дэйв моет машину из шланга. Она уточняет:

— Вы имеете в виду бывших священников?

— Я не бывший. Священнослужителям… Рабби, муллам, называйте, как хотите. В такие времена, как сейчас, нам нельзя бросаться в глаза.

— Ничего себе, — сказал Дэнни, — а мне вы показались совершенно обычным человеком.

Он улыбнулся.

— Мы, как это… Эсхатологические символы.

— И что же это такое?

Он пояснил:

— Когда человек начинает думать только о собственном теле…

Бетц подумала, но не стала говорить: «Как Энни». Она сказала:

— Как Преподобный Эрл.

Он кивнул.

— Люди не задумываются о том, чем все закончится.

— О чем это вы?

— Когда считаешь, что тебе предстоит жить вечно, то не хочешь видеть вокруг таких, как я.

Священник рассказал им, что когда монастырь захватили Преданные Сестры, монахи-трапписты переехали на новое место, которое до сих пор удается держать в секрете. Это было сделано ради безопасности. Во времена гонений верующие скрываются в убежищах, таятся в катакомбах. Когда новой религией стало поклонение плоти, вере пришлось уйти в подполье.

— И мне тоже. — Он улыбнулся им, как подросток. — Но не стоит вам связываться с Преданными Сестрами. Это же просто толпа сумасшедших, которые балдеют, вырядившись в монахинь.

— У них наша сестра.

— Вот заса-а-ада!

Странный тип этот законспирированный священник, застегивающий комбинезон до самого верха, чтобы не было видно вытатуированного на груди распятия. Но как раз такому человеку хочется открыться. В конце концов они сообщили ему и про Энни, и про родителей, и про Преданных Сестер. Близнецы рассказали ему историю Энни, как всегда, в своем духе: говорили они по очереди, и один заканчивал фразу другого. Дэнни начал с той ночи, когда она пропала, а Бетц продолжила.

— Она выглядела так плохо, что они отправили ее куда подальше. Так что, дело дрянь, или как?

— Телесный облик.

— Что, простите?

— Все дело в телесном облике, — повторил священник, а потом продолжил, задавая вопросы, на которые не нужно было отвечать: — Как получилось, что ему начали придавать такое значение, сделали из него новую религию? Отчего наши тела стали важнее нас самих? Простите, — мягко сказал священник, — я не хотел вас напугать. Подождите минутку, я покажу вам на топографической карте, как добраться до Сноумасса.

Глава 10

— С вами все в порядке?

Марг, вздрогнув, приходит в себя.

— Ой, — голос ее звучит так приятно, что она сама удивляется. — Да, кажется, да.

Уже много лет не случалось ей настолько забыться.

— Вы, кажется, заблудились, и я… — застенчивый продавец пришел с добрыми намерениями. Камеры наблюдения засекли Марг, которая потерянно кружила по отделу нарядного платья магазина «Птит», и начальник отправил новенького сотрудника ее остановить. Никогда не знаешь, какие психи могут сюда забрести, а потом у них едет крыша прямо в этом круглосуточном универмаге «24/7». Сюда, в Харперз-Миллз, можно подъехать с 45-го выезда, если вы направляетесь на запад по 1-85, а если на восток — то с 42-А. А когда приезжие теряют чувство реальности, ни за что не угадаешь, что они натворят и сколько товара перепортят, пока не выдворишь их из магазина. Так как она не отвечает, парень трогает ее за руку. — Мадам, вы были…

— Неужели? — Свет здесь такой резкий, кругом тянутся бесконечные вешалки с одеждой, но странно, что нет ни одной вещи ее размера. Марг шагает между рядами одежды, как Алиса, которая выпила из пузырька и выросла. Она столько времени провела за рулем, что ее раскачивает из стороны в сторону, как сошедшего с корабля моряка, отвыкшего ходить по твердой земле. Сколько времени она в пути? Ей кажется, что уже несколько дней. Сейчас все стало так непохоже на обычную жизнь. — По-моему, я потеряла ориентацию.