«По аэродрому, по аэродрому», – завела певица…

Я начал скучающе рассматривать зал. В основном он был наполнен молоденькими мальчиками и девочками, большей частью приезжими. Они нашли себя в спекулянтском безумном бедламе, именуемом рыночной экономикой, в то время как старшее поколение оказалось почти полностью выкинутым на обочину и ввергнутым в нищету. Через стол от меня сидел пацаненок лет двенадцати, с необычайно выразительными миндалевидными глазами. Днем я видел его на паперти, где он, смотря жалобно на прохожих, просил милостыню. Редкое сердце не дрогнет от такого пронзительного детского взгляда. Талант, ничего не скажешь. Официант сказал, что пацаненок обедает в ресторане каждый день, а иногда заглядывает и на ужин – средства позволяют.

В дальнем углу расположился за столиком человек в темных очках. Наверное, как и Наташе, неудобно их снимать. Хотя, не похож на тех, кому наставляют фингалы, – в строгом костюме, с усами. По правую руку девушка лет двадцати. Оба умеют держать нож и вилку, манерам обученные.

Где же босс Пельменя? На такие встречи не опаздывают. А может, он уже здесь? Я изучил каждого сидящего в зале. И не остановился ни на ком.

– Первач армянский, – Пельмень все же дотянулся до графина. – Уваж-жаю.

– Где хозяин?

– Гы, – мутным взглядом Пельмень окинул меня, потом зал. – А че, нема?.. Нетути. Паханчик мой дорогой, где же ты? Ау.

– Издеваешься, дешевка?

Все. Начинаю звереть. Я взял его за плечо и вдавил болевую точку, пробив жир и мышцы.

– Уй-я, – передернулся Пельмень. – Ну ты того, в поряде, фраер… Гы, – он встряхнул головой, приложил графин ко лбу и спросил: – Время?

– Полдесятого.

– Гы, – озадаченно протянул Пельмень. – Не придет.

У меня сильно зачесался правый кулак. Дам я ему сегодня волю. Вот только доведу Пельменя до тихого места, узнает он, где раки зимуют.

– Гы… Не мандруй, фраер. Он грил, в девять как штык будет. А если не в девять, значит, завтра в два к тебе в нумер пришлепает. Это уже верняк. Но тих-хо. – Пельмень опасливо огляделся и поднес палец к губам. – У врага ухи на макухе, гы.

– Пельмень, если ты меня динамишь – ответишь.

– Гы, – вопросительно-угрожающе прошипел Пельмень.

– Мое дело предупредить.

Пельмень допил коньяк и с тоской посмотрел на опустевший графин. Качнулся и попытался уронить голову. Я встряхнул его, похлопал по плечу.

– Пожрал, попил, пора до хаты.

– Гы…

Работай тут за «спецмедслужбу», развози алкашей по домам на «Мерседесе». Я вытянул у Пельменя адрес, который сам прекрасно знал. Пельмень задремал на заднем сиденье. Через четверть часа машина остановилась перед восьмиэтажным домом с горящей надписью «астроном». Большая Г погасла безвозвратно.

– Шабаш. Приехали.

– Гы, – не открывая глаз, промычал Пельмень.

Я с удовольствием отхлестал его по щекам и привел в себя.

– Вот твой дом.

– Спасибо, шеф. Сколько должен?

Пинком я придал ему необходимое ускорение, и он по замысловатой кривой устремился к подъезду. Итак, встреча с боссом завтра в два. Интересно, он правда обещал прийти или Пельмень просто решил нажраться в ресторане на дурачка?

Я поставил машину на охраняемую стоянку у гостиницы, включил сигнализацию и поднялся к себе в номер. Упав в кресло, я обдумывал сегодняшние события. Что-то меня смущало в этой ситуации, что-то сильно не нравилось. Интуиция подавала сигнал тревоги. Кажется, я сделал где-то ошибку. В ресторане все пошло не так.

Если загадочный босс завтра не появится, надо Пельменя брать и опускать в камеру. Водить его под наружкой можно без всякого толка еще полгода. А так мы с ним поговорим предметно. По душам. Точнее, его душу я из него выну. Без проблем.

Интересно, сколько сейчас времени. Не знаю. Но чую – очень рано. Мне хорошо и уютно в постели и так не хочется вылезать из-под одеяла. Мне не нужно сейчас ничего, я не прошу златых гор, путевок на Мальдивы и повышения зарплаты. Дайте мне только еще чуток вздремнуть… Как же, дадут! Телефон все звонит и звонит, и его трель ходит по мне тупой пилой.

Нужно серьезное усилие, чтобы пошевелиться. Масса усилий – приоткрыть глаза. Гора усилий – приподняться, дотянуться до телефонной трубки, приложить ее к уху и просипеть:

– Але.

– С добрым утром, – пролетел до меня по проводам полный жизнерадостного энтузиазма голос Железнякова.

– Сколько времени?

– Полшестого.

– Увижу – застрелю, черти тебя дери!

– Чертям сегодня есть кого драть. Они Пельменя в ад тащат.

– Чего?.. Шутишь так?

– Какие тут шутки!!!