– Она здесь довольно толстая, – сказала я.

– Или беременна, – предположила Берни.

– Мной, да? – спросила я, продолжая изучать фотографию.

– Скорее всего, – сказала она, беря у меня снимок и внимательно его рассматривая. – И думаю, что женщина в красном свитере – твоя бабушка.

Я забрала фотографию у Бернадетт и снова уставилась на женщину со светлыми волосами:

– Да? Откуда ты знаешь?

– Посмотри на ее глаза, Хайди. Что скажешь?

– Они похожи на мамины, только не так широко посажены.

– Они похожи на твои, солнышко, – мягко сказала Бернадетт.

Мы просмотрели все фотографии несколько раз. Многие были сделаны в том же помещении, где проходила вечеринка, но на одной рядом с деревянным крыльцом стоял большой указатель с зеленой надписью: «Хиллтоп-Хоум, Либерти, штат Нью-Йорк».

– Надо показать их маме, когда она проснется! – радостно произнесла я. – Она знает, кто это, Берни! Она там была.

– Да, была, солнышко. Но ты знаешь, что твоя мама может и саму себя не узнать на фотографии. Тем более на старой.

– Берни, а может, когда мама увидит эти фотографии, она сразу все вспомнит, как от удара молнией? – Затем меня осенило: – Может, сооф тоже на фотографиях!

– Может, и так, – согласилась Берни, но я видела, что она в этом сомневается.

Пока мама спала, я, словно кувшинка, плыла по водам своего маленького пруда надежды. Я убивала время, снова и снова выискивая Либерти, штат Нью-Йорк, в географическом атласе и в десятый раз прижимая пальцем то место, где находился Хиллтоп-Хоум, – место, где моя мама и, может быть, бабушка стояли у большого камина, позируя для фотографии. Я думала о том, кто сделал снимок и как вышло, что мы с мамой оказались так далеко от Нью-Йорка. Я задавалась вопросом, где сейчас моя бабушка и стоит ли по-прежнему в Либерти Хиллтоп-Хоум. Я уже собиралась пойти спросить у Берни, не можем ли мы позвонить в справочную службу, когда услышала, как мама заворочалась и позвала нас из соседней комнаты.

Бернадетт незадолго до этого пошла к себе в квартиру покормить кошек, Клару Бартон и Печеньку, названных так в честь одной из ее любимых известных женщин и в честь моего любимого вида мороженого [5] . Кошки никогда не приходили к нам в квартиру – когда они хотели есть или чувствовали себя одиноко, то становились на пороге и звали Берни. Я волновалась, что они так ведут себя из-за того, что заразились от нее агорафобией, но Берни заверила меня, что это заболевание не было заразным – ни для людей, ни для животных.

Конец ознакомительного фрагмента.