В полдень без излишнего шума собрались делегаты. Каждому из них был вручен список участников, который по окончании конференции подлежал возврату. Присутствовало двадцать три делегации; в некоторых из них, например в делегациях из Африки, Индии и Китая, было по четыре представителя, от Южной Америки и Японии — по три; американские негры были представлены двумя делегатами; семь стран прислали только по одному представителю. Каждый делегат числился под определенным номером, указанным на значке, который красовался у него на груди. Лишь у одного из делегатов не было никакого номера. Он сидел на председательском месте, несколько отодвинувшись назад, чтобы находиться в тени. Он был невелик ростом, худощав, в белом тюрбане. Его глубоко запавшие глаза смотрели печально. Говорил он тихим, четким и приятным голосом. Открывая заседание, он, не тратя времени на церемонии, обратился к собравшимся:

— На мир обрушилось страшное бедствие, самое значительное из всех, какие произошли с момента бегства Мохаммеда в Медину 1320 лет назад, или иных роковых событий в истории других вероучений. Развязана мировая война, которая будет стоить жизни двадцати пяти миллионам людей, главным образом молодежи, в которой наш мир черпает свою силу и надежды. Война искалечит, покроет ранами, сведет с ума и ослабит болезнями еще пятьдесят миллионов мужчин, женщин и детей. Она обойдется во многие миллиарды долларов. Люди вырвут из адских недр смертоносное оружие, способное смести жизнь с лица земли, и мне известно, что оно будет испытано сначала на нас, темнокожих. На заре человечества в подобных катастрофах винили бога, а потом оправдывали его, объясняя их неисповедимостью его путей и целей. Когда наука была совсем молода, люди пытались объяснить свои поступки законами механики, хотя не могли доказать этого. Сейчас, приближаясь — правда, чрезвычайно медленно — к научной зрелости, мы сознаем свое полное непонимание подлинной взаимосвязи между причиной и следствием, но все же постепенно, хоть к неуверенно, идем вперед, выдвигая научные гипотезы, проверяя, изменяя и отбрасывая их; мы непрестанно изучаем факты в поисках истины. Важнейшая и наиболее полезная для нас гипотеза сводится к тому, что сознательная деятельность людей может изменить ход истории.

Основываясь на этом убеждении, мы и перейдем к анализу нового кризиса, потрясшего человечество, чтобы установить, какими факторами он вызван и какими действиями его можно устранить. Прежде всего мы ознакомимся с резюме важнейших из всех представленных нам весьма объемистых и всесторонне аргументированных докладов. Мы можем предсказать, что в ближайшее десятилетие Англия объявит Индию независимой; что Соединенные Штаты попытаются низвести Китай до положения колонии; что негры помогут спасти Африку от Гитлера, но Англия и Франция будут стремиться удержать ее в цепях. Япония освободит нас от засилья Европы, но попытается превратить в своих рабов; Южная Америка еще надолго останется разъединенной и угнетаемой Европой и Соединенными Штатами.

В конце заседания вам будут вручены документы, относящиеся к этим вопросам и ко многим другим. Мы разделимся на небольшие группы, которые в течение ближайших недель будут встречаться в других местах. А пока, прощаясь с вами, скажу: наблюдайте и выжидайте. Помните, что опаснейший дар Гитлера — это не война, а Великая ложь, которая с помощью монополизированных средств информации делает истину недоступной для народа. Мы должны противопоставить ей обещание Советского Союза никогда не иметь колоний, не поддерживать колониализм и империализм и преследовать в пределах своих границ любые проявления расовой и национальной дискриминации. Наконец, нашим священным долгом будет добиваться мира путем пассивного сопротивления. Я твердо верю, что таков наш единственный путь. Да хранит вас бог на этом пути!

С заседания Мансарт выходил в сопровождении сына и молодого японца. Он разговорился с японцем и тот рассказал ему о себе:

— Я — ничей, то есть американский гражданин японского происхождения. Вас удивляет, почему я здесь? Мало кто знает, сколько нам, японцам, родившимся в Соединенных Штатах, пришлось выстрадать и сколько еще мучений ждет нас впереди. У нас есть хорошо оборудованные промышленные предприятия, земля для выращивания на продажу свежих овощей. Наши конкуренты воспользуются войной как предлогом, чтобы захватить нашу собственность, а нас самих загонят в концлагеря. Наши материальные убытки будут исчисляться миллионами долларов, а нашим душам может быть нанесен непоправимый ущерб.

В машине, по дороге к дому, Мансарт завел разговор с Ревелсом.

— Сынок, а что, если эта конференция организована коммунистами?

— Все возможно. Мы ведь не знаем подлинных имен ее участников, в том числе и имени того удивительного человека, который председательствовал. Какие странные у него пророчества! Мне кажется, я узнал его, хотя, может быть, и ошибаюсь. Это Махатма Ганди или кто-то очень похожий на него.

— Ганди? Не может быть! Он никогда не приезжал в Соединенные Штаты.

— Да. Несколько лет назад, будучи в Англии, Ганди собирался приехать сюда, но его американские друзья, в том числе Джон Хейнс Холмс, отговорили его. Они полагали, что маленький, неказистый с виду коричневый человечек в одной набедренной повязке, якшавшийся в свое время с африканскими неграми, подвергнется в Соединенных Штатах осмеянию и оскорблениям. Поэтому Ганди отказался от своего намерения. Но, возможно, он приехал сейчас инкогнито по той простой причине, что темнокожие уже не «новость» в Нью-Йорке и цветные иностранцы не привлекают к себе внимания.

— Если так, то замечательно! Но, конечно, все эти предсказанные нм катастрофы невозможны, Я не верю в то, что мы вступим в мировую войну.

— Не знаю. Германия успешно оккупирует Западную Европу, Франция и Бельгия побеждены, англичане поспешно эвакуировались из Дюнкерка. Рузвельт считает, что помогать Англии сейчас важнее, чем гнаться за процветанием Америки.

— А что, если вся эта масонская затея окажется подрывной и опасной?

— Не исключено. Но, с другой стороны, может быть, это и не так и, возможно, она даже крайне необходима. Если она задумана нам на пользу, то ее нужно сохранять в тайне, а мы сами должны быть настороже. Цветной мир, папа, может столкнуться лицом к лицу с новыми попытками угнетения и даже полного порабощения. Если это так, то нам следует об этом знать и надо действовать. На конференции у меня создалось впечатление, что участники ее искрении и достаточно авторитетны. Я знаком лично со многими ее организаторами и их сторонниками. Внушить мне доверие, при моем скептицизме и подозрительности, не так-то просто. Не поверь я в это движение, пальцем бы не пошевелил для него, а я даже содействовал созыву конференции. Но в дальнейшем я не предприму ничего, пока не узнаю больше, чем мне известно сейчас. Пока же буду наблюдать и выжидать.