— Ректор Мансарт, — заговорила миссис Вандерберг, когда тот изложил цель своего визита, — вы спрашиваете меня о том, о чем не в моих правилах вести разговор. И все-таки в данном случае, мне кажется, следует вам помочь. Если говорить вполне откровенно, то миссис Грей — обыкновенная тварь. Вот уже несколько лет, как она и мой муж… как бы это выразиться… слишком часто встречаются. Она ловкая женщина и, помимо того, что развлекает его, обстряпывает по его заданию всякие грязные делишки. Ей не место в вашей школе. Однако позвольте мне дать вам искренний совет. Не примете вы ее — найдется взамен кто-нибудь другой. Нынешний век — век беззастенчивого шпионажа и лжи. К вам хотят приставить кого-нибудь, чтобы разнюхивать о вас все, что нужно, или сочинять правдоподобные выдумки. Может быть, для вас будет благоразумнее принять именно ту особу, которую вам прислали, благо вы знаете, кто она. Спасибо за то, что зашли.

С этими словами миссис Вандерберг поднялась. Провожая Мансарта до двери, она говорила:

— Вы, конечно, удивляетесь, почему я терплю миссис Грей. Причина проста. Я не мешаю мужу в его коммерческих и любовных делах, по зато и сама пользуюсь свободой. Встречаюсь, с кем хочу, трачу, сколько хочу, иду, куда хочу и когда хочу. Конечно, я могла бы вести более осмысленную жизнь, пусть даже без денег и без свободы, но у меня не было выбора. Надеюсь, вы понимаете, ректор Мансарт?

Ректор Мансарт подтвердил, что ему все ясно, и почтительно ее поблагодарил.

Назначение миссис Грей на кафедру социологии в Мейконском государственном колледже для цветных состоялось. С этого момента ректор Мансарт и Джин взяли себе за правило гораздо внимательнее относиться к любым проявлениям оппозиции и раскола внутри колледжа. Прежде всего надо было построить стадион. Все ректоры, коллеги Мансарта, советовали ему сделать это по многим самым различным причинам; не последней из них был странный дар в виде акций. Без излишнего шума Мансарт приказал подготовить чертежи и расчеты.

В свою очередь миссис Грей не теряла времени даром. Она составила программу своего курса и хорошо его вела, а вместе с тем разузнавала все, что только могла, о колледже, его личном составе и взаимоотношениях между сотрудниками. Ей пришло в голову — а возможно, было подсказано, — что Джон Джейкобс, казначей колледжа, мог бы оказаться полезным для осуществления некоторых из намеченных ею планов. Дело в том, что Вандерберг проявлял нетерпение. Его понятия о государственных учреждениях и государственных служащих были крайне примитивны. Он спешил обнаружить в колледже хищения и подкупы; ему требовалось знать, кто в них замешан, как они совершаются и с чьей помощью. Он был уверен, что Мансарт, если только он не дурак, не довольствуется своим скромным окладом.

Вандербергу хотелось усилить свои контроль над колледжем, средства которого, число слушателей и репутация все возрастали. Однако никаких финансовых махинаций нащупать пока не удавалось. Колледж находился в хороших руках; и хотя его отчетность не вполне отвечала современным требованиям, все же прямых нарушений не было. Ну, а если злоупотреблений там действительно нет, то их надо изобрести — и тогда Мансарта можно будет убрать.

Вскоре миссис Грей стала замечать, что казначей Джейкобс чем-то недоволен. Он был молчалив, замкнут и всегда одинок. Финансовыми делами колледжа руководил сам Мансарт, сведя служебное положение Джейкобса до роли старшего клерка. Тем не менее Джейкобс все же выполнял некоторые ответственные обязанности; вел отчетность, имел доступ к важным документам и сейфу. Поэтому миссис Грей принялась усиленно обрабатывать Джейкобса; это внимание со стороны молодой красивой женщины было необычным в его жизни и пугало его.

Жил он в пригороде Мейкона, вблизи колледжа, в живописной, еще не застроенной местности. Дом у него был старинного типа, удобный, но ничем не примечательный — простое двухэтажное здание, построенное по типично южному образцу на деревянном свайном основании. Жена Джейкобса, робкая, невзрачная темнокожая женщина, беспрекословно подчинялась мужу. Дом она содержала в образцовом порядке, умела хорошо и вкусно стряпать, но больше, пожалуй, ничем не отличалась.

Миссис Грей приступила к осуществлению своих замыслов. Прежде всего после тщетных, как она уверяла, поисков жилья она заявила Джейкобсу, что не прочь была бы поселиться в его доме. Он обрадовался, и тогда миссис Грей попросила его основательно переделать второй этаж и заново его обставить. Под ее руководством было создано весьма комфортабельное и со вкусом отделанное помещение, но вся эта затея потребовала денег больше, чем Джейкобс мог выделить. Миссис Грей охотно одолжила ему недостающую сумму под расписку. Затем она предложила Джейкобсу соорудить полуподвальный этаж и обставить в нем комнату для карточной игры, куда он мог бы приглашать друзей и соседей. Ей хотелось иметь место, где можно было бы устраивать свидания вдали от любопытных взоров цветных и белых.

Джейкобс вновь заколебался, и миссис Грей снова пошла ему навстречу. Она ухитрилась, не прилагая ни малейших усилий, вселить в него заманчивую надежду на то, что в его серенькую, будничную жизнь может войти романтика. Она сумела внушить ему уверенность, что такая элегантная, яркая женщина, как она, заинтересовалась им и что в дальнейшем между ними могут возникнуть какие-то новые взаимоотношения. Джейкобс быстро согласился на устройство игорной комнаты, по вынужден был занять для этого у миссис Грей столько денег, что не успел и опомниться, как его долговые расписки превратились в закладную на весьма солидную сумму. Его жена подписала закладную, не читая и не задавая никаких вопросов.

Под дом был подведен бетонный фундамент, после чего было вырыто полуподвальное помещение; пол и стены игорной комнаты выложили кафелем. Дело шло к концу, оставалось достроить только одну стену, наполовину не доведенную до потолка. Возле этой стены в земле зияла широкая яма, сделанная при рытье котлована. В течение ближайших дней предполагалось завершить все работы.

Как раз этот момент миссис Грей и сочла удобным для тайной беседы с Джейкобсом. Усевшись в игорной комнате, она начала развивать свои дальнейшие планы. Миссис Грей не подумала о том, что ее голос легко проникал через тонкий пол кухни, где за шитьем сидела скромная жена Джейкобса.