Наиболее поразительная особенность его натуры – страсть к зрелищности, принявшая угрожающие размеры. Он довел искусство жеста и любовь к себе до неизвестных доселе пределов даже на вершинах власти, театральных по природе, среди многих маленьких современных Неронов. Муссолини был анархистом, коммунистом, социалистом, цареубийцей{5}, пожирателем священников и «личным врагом Иеговы»{6}, подобно франко-немецкому революционеру Анахарсису Клотцу. Он стал диктатором, реакционером, защитником порядка и «глубоко убежденным католиком». Все его «глубокие убеждения» были захватывающими. Действия его правительства были всегда значительными.

Его первым «большим актом» был взрыв и временное занятие Корфу, в 1923 году, в отместку за убийство генерала Теллини. Он требовал репараций, компенсации 50 миллионов лир, и он получил их. Тем не менее, доставка стоила ему почти 300 миллионов долларов, и он спровоцировал слишком раннее соглашение между Грецией и Англии. 16 греческих детей было убито, но это был отличный жест престижа, весь мир говорил в течение нескольких дней о нём, Муссолини, «дуче со стальной душой».

Его последний «большой акт», объявление войны против демократий, нельзя, разумеется, объяснить только драматическими соображениями. Без сомнений, настало время для хорошей вечеринки. Однажды он написал о себе (в том месте, где необходимо было уделить внимание «скромности»), что в его жизни не было «ничего экстраординарного, ничего, что могло поразить воображение. Ни победоносной войны, ни исключительных приключений…» Это было сказано до Эфиопии и до Испании. Этих мелочей ему не хватало. Сегодня он достаточно поразил воображение, наконец, он обрел настоящую войну и приключения. Один из самых распространенных образов Муссолини представлен в виде «укротителя львов» со львом у его ног. Он приручил абиссинского «Льва Иуды». Но не мечтает ли он укротить британского льва?

Кто знает, это лев, пожалуй, и «приручен», к великому несчастью всего цивилизованного мира. В любом случае, Муссолини напрасно старается. По какой ошибке он верил в свою военную мощь? И как он мог подумать, что роль слуги Гитлера-победителя полностью зависит от благосклонности хозяина, и более выгодна для зеркала истории, чем равноправное партнерство в захватывающих играх мировых конференций: он ведь не был звездой в Мюнхене. «Первый в Риме», примет ли он по случаю роль второго в мире? Это было бы повышением. Но он и здесь ошибается. Австро-Венгрия, как известно, была «блестящим вторым» при Вильгельме II. Тем не менее, этой роли не существует в компании Гитлера, тем более, что союзник оказывается не очень «ярким/талантливым». В 1915 году у немцев было популярно изречение: «В чем плюс того, что австрийцы поддерживают нас? Разве в том, что у них есть лучший союзник». Но при этом австро-венгры воевали не против греков, но на два фронта, против двух великих держав. Если Англия победит, не будет никакого дуче. Но если Германия выиграет войну, Муссолини вряд ли будет иметь гораздо больший вес в мировой политике, чем любой Антонеску. Уже сегодня итальянцы с горькой иронией называют Гитлера «Дуче Дуче».

Период «эффектного мужчины» закончен, независимо от результата нынешней огромной катастрофы. Пушки генерала Уэйвелла снесли кумира. У Муссолини отныне выбор не больше чем между небытием и прихожей.