Разумеется, все это были пустяки по сравнению с рыщущим по пещерам Кайлом. Несмотря на ясный приказ оставить меня в покое, он всем своим видом давал понять, как относится к подобным запретам. К счастью, меня все время окружали люди. Кто знает, как бы Кайл повел себя, окажись я одна? Проходя мимо, он всегда злобно на меня косился, толстые пальцы бессознательно сжимались в кулаки. Страх и паника первых недель в пещерах вернулись, и возможно, я бы им поддалась — снова начала бы прятаться, избегать открытых мест, — если бы не события, которые для меня стали важнее кровожадных взглядов Кайла.

Люди снова стекались на кухню — даже не знаю, что привлекало их больше: мои истории или шоколадные батончики, которые раздавал Джеб. Я отказалась от лакомства, объяснив недовольному Джейми, что не могу рассказывать и жевать одновременно, — впрочем, упрямый мальчишка все равно припас для меня батончик. Иен занял привычное горячее место у самого огня. Энди пришел с Пейдж и опасливо косился на меня. Остальные участники вылазки, включая Джареда, разумеется, отсутствовали. Док также не явился: возможно, все еще был пьян, или его мучило похмелье. Я в очередной раз не увидела среди слушателей Уолтера.

Впервые задал вопросы Джефри, муж Труди. Мне было очень приятно, что он присоединился к числу людей, которые меня выносили. Только вот, к сожалению, я не сумела толком ответить на его вопросы, которые напомнили мне вопросы дока.

— Я мало что знаю о технике Исцеления, — призналась я. — Ни разу не обращалась к Целителям, с тех пор как… с тех пор как сюда попала. Я не болела. Знаю одно: мы не выбираем планету, пока не убедимся, что сможем поддерживать тела носителей в идеальном состоянии. Лечится все: от простых порезов и переломов до серьезных заболеваний. Единственной причиной смерти остается старость. Даже здоровые человеческие тела не в состоянии служить дольше отмеренного срока. Полагаю, невозможно также полностью исключить несчастные случаи, хотя с Душами они происходят гораздо реже. Мы осторожны.

— Вооруженных людей «несчастным случаем» не назовешь, — пробормотал кто-то. Я переворачивала выпечку и не видела говорившего, и голос тоже не узнала.

— Да, разумеется, — спокойно согласилась я.

— Значит, ты не в курсе, как лечить болезни? — настаивал Джефри. — А о лекарствах ты что-нибудь знаешь?

Я покачала головой.

— К сожалению, нет. У меня был доступ к информации, но я не слишком-то этим интересовалась. Боюсь, я относилась к таким вещам как к чему-то само собой разумеющемуся. На планетах, где я жила, на здоровье никто не жаловался.

Красные щеки Джефри вспыхнули ярче обычного. Он опустил глаза и сердито поджал губы. Чем я его обидела?

Хит похлопал Джефри по руке. В комнате повисло тяжелое молчание.

— М-м… насчет Стервятников… — Иен вымученно попытался сменить тему. — Не знаю, может, я прослушал… ты говорила, что добрыми их не назовешь. Что это значит?…

Я этого не объясняла, впрочем, и Иен, судя по всему, не горел желанием услышать ответ — просто спросил первое, что пришло в голову.

Мой урок закончился раньше обычного. Вопросов приходилось ждать подолгу, и большую часть задавали Иен или Джейми. После вопросов Джефри остальные погрузились в тягостное раздумье.

— Что ж, завтра вставать ни свет ни заря, работы невпроворот… — прервал очередную неловкую паузу Джеб, давая понять, что можно расходиться. Люди вставали с мест, потягиваясь и разговаривая вполголоса — не как обычно.

— Что я такого сказала? — шепотом спросила я у Иена.

— Ничего. Они задумались о смерти. — Он вздохнул. Мой человеческий мозг вдруг посетило одно из тех озарений, которые называют интуицией.

— Где Уолтер? — спросила я по-прежнему шепотом. Иен снова вздохнул.

— Он в южном крыле. Он… ему нездоровится.

— Почему мне никто не сказал?

— В последнее время тебе… приходилось непросто… Поэтому…

Я нетерпеливо замотала головой.

— Что с ним?

Подошел Джейми, взял меня за руку.

— У Уолтера крошатся кости, — вполголоса сказал он. — Док уверен, что это рак. Финальная стадия, так он сказал.

— Судя по всему, Уолт долгое время скрывал, что ему больно, — мрачно добавил Иен.

Я поморщилась.

— И ничего нельзя сделать? Совсем ничего?

Иен покачал головой, не сводя с меня горящих глаз.

— Мы сделать ничего не можем. Даже если бы мы не торчали здесь, ему все равно ничем нельзя было бы помочь. Мы не умеем лечить эту болезнь.

Я закусила губу, едва сдержавшись, чтобы не высказать мысль, уже готовую сорваться с языка… Разумеется, Уолтеру уже ничем не помочь. Любой из этих людей предпочтет медленную и мучительную смерть, но не уступит свой разум в обмен на лекарство для тела. Я могла их понять… теперь могла.

— Он все время зовет тебя, — продолжил Иен. — То есть иногда он произносит твое имя; сложно сказать, что он имеет в виду. Док накачал его виски, чтобы заглушить боль.