– Алло, здравствуй, дядя, - девушка нехотя набрала номер, - Это я, Мей, - в разговоре она перешла на японский язык.

– Мей?! Это ты? Где ты пропадаешь?
– ей ответили тоже на японском, и голос на том конце был по-настоящему взволнованным, - Ты в порядке? Я не мог до тебя дозвониться - ты сменила номер телефона?

– Прости, что не позвонила, это долгая история, - японка замялась, не желая выдавать подробности.

– Я всё понимаю,ты напугана. После всего что случилось...
– собеседник выдохнул с облегчением, - Почему звонок международный? Где ты находишься? Я приеду и заберу тебя.

– Всё не так просто, - она смутилась и запнулась, - я сейчас в Париже...

– Где-где? Ничего себе, куда тебя занесло, девочка, - её дядя был не на шутку удивлен, каким образом его непутевая племянница оказалась так далеко, - У меня сейчас переговоры в Сингапуре... Подожди, я сейчас включу интернет и посмотрю билет на ближайший рейс, - в трубке послышались звуки щелчков клавиатуры, - постараюсь послезавтра быть.

– Спасибо, - виновато произнесла азиатка, - Прости, я доставляю тебе столько хлопот.

– Ну, мы же - родные люди. Я приеду и заберу тебя, мы вернемся домой, и всё будет хорошо. У нас всё наладится. Держись, детка. Всё будет хорошо, - абонент повесил трубку, и девушка устало опустилась на диван:

– Вот и всё, - закончила она на английском и посмотрела в потолок, продолжая крутить в руках свой телефон, - А с вами было весело...
– ей, и правда, было бы грустно с ними расставаться, особенно - с одним из них. Она повернула голову в сторону окна, у которого в пол-оборота стоял Марк. Куда он смотрел? О чем думал? Или - о ком? Как он смотрел на ту, другую...Его мысли были о другой. Девушке стало интересно, а "дядя" знает, что он думает о ней, о его женщине? Теперь она знает его тайну, золотого мальчика с красивой глянцевой обложки. Мей даже стало жаль парня - он так молод, но неразделенная любовь... Видно же, что тяжело страдает. А сколько ещё всего будет в его жизни? И он каждый раз собирается так мучить себя? Так не хватит никаких нервов. Сможет ли она исцелить его? Захочет ли он этого? Как бы ей хотелось ощутить своей кожей его взгляд и его прикосновения...

Наверно, так будет правильно - вернуться домой, в семью, вернее - в то, что от всего этого осталось. Её место там. Почему же тогда какая-то часть её души отказывается с этим соглашаться и так отчаянно желает остаться здесь, с ними - с ним... главным образом - с ним... Как быть? И девушка ещё не знала, что уже совсем скоро, гораздо раньше, чем она могла себе представить, сама судьба преподнесет ответы на все эти вопросы, и всё расставит на свои места.

Весь следующий день Мей была напряжена и задумчива. Рискнуть ли ей? У неё осталась одна ночь, и её она хочет провести с ним. Возможно, ей удастся заставить его забыть ту, что заставляет его страдать? Хотя бы - на одну эту ночь. Ей и самой необходима эта ночь - чтобы не потерять веру в то, что не все мужчины одинаковы и забыть то, что случилось с ней по её собственной наивности и предательство того, кого она любила и в котором так жестоко ошиблась. Как "дядя" смотрит на свою женщину, так и ей хотелось, чтобы на неё смотрели так же. Чтобы её мужчина был ей и любовником, и другом, и защитником и опорой, чтобы никто и никогда не больше не поступал с ней так, как с ней поступили. И ради такого мужчины она будет готова на всё.

Поборов внутри себя сомнения, страх и стыд, она решилась, постучав в дверь:

– Я принесла поесть, - на пороге комнаты Марка стояла Мей, в руках у неё был поднос с ужином, - Разрешишь присоединиться?
– сладко улыбнулась она, выжидающе глядя ему в глаза.

– А ты знаешь, чего хочешь, не так ли?
– он прищурился и взял поднос из её рук, поставив его на столик рядом с кроватью.

– Ты же теперь мой липовый парень, помнишь?
– девушка подошла ближе к нему, обняв его сзади, и принялась медленно расстегивать пуговицы на его рубашке, - Или так тебе будет приятнее?
– она повернула его лицом к себе, и зрачки его серых глаз увеличились, став почти черными, а все мышцы на его лице болезненно напряглись - прямо перед собой он видел лицо Маргариты.

– Какого...
– он больно схватил её за руку, но, внутри него боль была намного сильнее, нескончаемая раздирающая агония, эмоциональный коллапс, - Как ты?... Что это за трюк? Что это означает?
– и сердце разрывалось от этой боли и бесконечных сомнений - азиатка всё больше заполняла его мысли, но и ту, другую, он не мог забыть, и это нестерпимо пекло изнутри - огнем, похуже адского.

Он был в полнейшей и абсолютной растерянности - чьё лицо он желал видеть сильнее? Чьи глаза и губы он хотел видеть сейчас прямо перед собой?

– Какой трюк?...
– девушка испуганно моргнула, глядя на его исказившееся лицо, - О чем ты говоришь?

– Чего ты добиваешься?
– Марк вторично сжал её руку, всматриваясь, - может, ему просто показалось? Насколько же он ненормальный? Неужели, он настолько больной, с разорванными в клочья нервами и душой, что ему уже мерещится? Теперь в его глазах были смятение и замешательство.

– Тебя, - напрямик выпалила она, сузив глаза, - Ты нравишься мне, я хочу тебя.

– В какую ты игру играешь, детка?
– встряхнул её за плечи Марк - ещё ни одна женщина так откровенно не предлагала ему себя.

– Так вот в чем дело?
– азиатка порывисто высвободилась, с вызовом посмотрев на него, - Ты все ещё думаешь о ней?! Я же всё вижу. Как только другие этого не замечают?

– Тебя это волнует?
– парень отпил воды, отставил стакан и стремительно развернулся к ней, сильно прижав своими ладонями её плечи и спину к двери, его губы дрогнули зловещей ухмылкой, и он устрашающе прохрипел, глядя ей в лицо, - И тебе всё равно, что занимаясь любовью с тобой, я буду представлять другую? Ты этого хочешь?! У тебя, что - совсем нет гордости?! Черт! Тебе хоть пятнадцать-то есть! О чем ты вообще думаешь?!
– потом он резко отстранился от неё, отодвинув девушку и распахнув дверь своей комнаты, - Убирайся! Противно на тебя смотреть!