Шрифт:
– Я не позволю тебе убить мальчика, - лицо Маргариты выражало решительность, от его детских черт не осталось и следа...
На мгновение он ослабил натиск, но это было всего лишь мгновение, если бы его глаза метали настоящие молнии, то они могли бы испепелить всё вокруг...
Миг удивления прошел. Сталь звенела, руки немели, силы были на исходе... Его разум был затуманен, отказываясь слышать - о, он не отказался бы и оглохнуть навсегда, лишь бы не слышать её лживых слов! Оставалось только ждать, когда они оба выдохнуться...
Неужели возможно, чтобы всё вот так закончилось? Разве мог кто-нибудь из них предположить, что они расстанутся врагами, скрестив оружие? Лезвие скользнуло по плечу, оставив алую роспись, и рукав блузки упал на землю... Девушка осела, скорчившись от боли, сквозь пальцы руки, которой она зажимала рану, сочилась кровь. Она умоляюще посмотрела на него...И этот взгляд преследовать его будет даже в аду. Но самый настоящий ад был внутри зияющей пустоты, что образовалась у него вместо сердца.
– Месье, а нельзя ли повежливее с дамой?!!!
– не выдержал блондин.
– Заткнись, щенок! До тебя очередь дойдёт!
– рявкнул он, меньше всего его сейчас волновало, что подумает о нем этот...
– Месье, я не закончил!
– настаивал светловолосый.
– Чёрт, ну ты вывел меня!
– он, не оборачиваясь, послал энергетическую ауру, отбросившую парня довольно далеко и с силой ударившую о землю...
Нет, дальше продолжаться так не может!
Пусть лучше она разозлится и убьет его, ибо не было уже сил ждать, пока эта боль прикончит его:
– Ты ведь пошутил? Ты ведь не сделаешь этого, правда? ЖАН!
– и Маргарита не поверила своим глазам, когда подняла голову и увидела занесенный для удара меч.
Он сам её всему научил, и она была способной и самой любимой его ученицей.
Это была самозащита, а не преднамеренное действие...
Маргарита услышала свой крик, словно издалека, и, подобно электрическому току, мучительно режущий импульс прошёл по всему телу...
Алый плащ упал к её ногам...
Она вытащила клинок - кровь прыснула на блузку и лицо девушки, хлынула из горла Джона, он начал медленно оседать вместе с ней, в его руках остался второй рукав её блузки, а кровавый след от его ладони на щеке жёг сильнее огня...
Какое облегчение, что хочется даже улыбнуться. Вот, только почему её лицо в слезах и нет улыбки? Он так хотел запомнить её улыбку. И отпустить... А сделать это мог только так, живым бы он не нашел в себе сил.
– Поверь, мне очень жаль, что тебе пришлось ...
– рыжеволосая сильнее сжала его плечо, и болезненное ощущение помогло вернуться к реальности.
– Замолчи!
– он отшатнулся, - Просто замолчи...
– если бы мог, то с радостью согласился бы на лоботомию, только бы высверлить увиденное, чтобы не отравляло его больше.
– Мне невыносимо видеть тебя таким, - а ему невыносим был этот сочувствующий тон, да, Господи, да, видимо - это всё, что он заслужил своей жизнью, - Ты сам всё видел. Она погубит тебя, черт возьми! Такой конец ты видишь для себя?
– она снова встряхнула его, а ему нечего было ответить на её вопрос, ему уже было всё равно - без той, что забрала его жизнь, это будет лишь жалкое подобие существования, - Ты же не позволишь себе умереть от руки недостойной? Это не просто измена, милый мой, она предала твоё доверие как человек. Ты только что не боготворил её, считал почти святой, а она лгала тебе.
– Этого не может быть...- и, да, черт возьми, он не хочет этому верить.
Ведь можно всё ещё переиграть, всё изменить - должна же быть, хоть крошечная надежда...
– А её дитя принесет разрушение этому миру. И я бы не была так уверена, что ты - отец её сына, - со скорбным видом рыжая покачала головой, - Это может быть и тот её воздыхатель, и этот молодой полюбовничек, да мало ли с кем она ещё спала.
– Уходи...
– он с силой сжал пальцы, сдерживаясь, чтобы не ударить по губам, что отравили ядом его душу, - Прошу тебя, уйди, я хочу побыть один. Мой отец признал, что ошибался на счет Маргариты.