– Бедная...
– Адель развернулась и обняла её, от неожиданности Лаура выронила из рук расческу и непроизвольно взаимно обняла девочку:

– Не стоит меня жалеть - жалости достойны лишь слабые, а я не такая, - сверкнула глазами Лаурита, - Исчезни из их жизни, пока их любовь не переросла в ненависть. Есть предел человеческой доброты, они не захотят тебя видеть, возненавидят тебя - ты будешь напоминать им постоянно, одним своим существованием... Подумай сама, если ты не была нужна своим родителям, то, и остальным - тем более. Ты хотя бы не помнишь своих настоящих родителей - тебе легче будет забыть о них. Со мной ты можешь не опасаться и быть самой собой, не бояться быть лишней...

– Ты что-то знаешь о моих родителях?
– Аделька судорожно схватила её за руку.

– А что тут знать?
– пожала плечами старшая, - С чего бы любящим родителям оставлять своего ребенка?

– Ты очень плохо поступаешь - не боишься, что Бог тебя накажет?
– осуждающе посмотрела Аделина своими небесными глазами, - Сколько же в тебе зла...

– Нет ни рая, ни ада, - зло выпалила Лаура, - Ни Богу, ни дьяволу нет дела до нас.

– Но родители...
– неуверенно заикнулась было младшая.

– Да, Бог с ними, с родителями... А ты сама? Не ты ли та девочка, которая читала зачарованную книгу сказок и чуть не убила их? А со мной тебе нечего страшиться - идем со мной.

– Я как раз и пришла вернуть тебе книгу - я узнала тебя, ты и есть та девочка, которая потеряла её, - Аделина отступила, испугавшись настигнувшего её врасплох озарения, - Или ты это специально сделала? Но, почему?

– А ты проницательна не по годам...хоть, многого ещё не понимаешь, - довольно хмыкнула Лаурита, - Идем со мной, Адель, - девочка настойчиво протянула руку, приближаясь к ней, - Всё будет хорошо, вот увидишь...

– Почему? Почему ты хотела сделать плохое им и моей маме Маргарите? Не подходи ко мне! Слышишь, не подходи!
– Аделина попятилась и, не рассчитав шаг, оступилась, споткнувшись о низкий подоконник, какие были в этом старом заброшенном доме с огромными окнами, в которых почти не было стекол, отчего капли моросящего дождя попадали в помещение, - Мне тяжело держаться. Помоги мне, Лаура!
– но, как та ни старалась, в своём детском теле, Лаурита не могла удержать вес девочки, - Мама!
– девочка изо всех сил отчаянно пыталась зацепиться своими маленькими пальчиками, царапая их об острые осколки оконного стекла, и беспомощно телепая ногами, - Мамочка, помоги мне! Где же ты, мама?

– Оставайся в машине, - приказал помощнику азиат и побежал в дом следом за Маргаритой.

– Ты поможешь им?
– крикнул вслед Винтер , и во всем его взгляде читалась неподдельная тревога, - Когда-то у меня были жена и дочь. Они были самыми добрыми и самыми светлыми из всех, кого я знал... Такой же свет я увидел в них.

– Постараюсь сделать всё от меня зависящее, - ответил азиат и скрылся за дверью.

Маргарита бегом поднималась по старой лестнице, скрипевшей по её ногами, пока одна из ступеней не треснула, и девушка не провалилась, едва успев ухватиться за остатки перил, больно ударившись животом. Из последних сил подтянувшись, она кое-как выбралась, с ужасом наблюдая, как по её блузону кремового цвета расплывается кровавое пятно - только не это, ещё один выкидыш она не переживет... Трясущимися руками она приподняла край блузона и, к своему удивлению, отметила, что раны под её руками затягиваются - осталось только пятно на одежде. Раздумывать детальнее над этим феноменом было некогда - она услышала, как Аделин зовет на помощь и, отряхнувшись, поспешила на её голос.

– Отойди от неё, сейчас же!
– вбежав в комнату и скинув в кресло свой золотистый плащ, Маргарита перехватила у Лауры ладошку Алельки, - Я здесь, родная! Мама здесь, Адель! Давай руку! Держись - ещё чуть-чуть, милая! Я не дам тебе упасть. Ещё чуть-чуть...- но, сказать было легче, чем сделать: мокрая ладонь выскальзывала из руки, большой живот мешал подтянуться ближе, а ветер нещадно бил косыми струями ливня в разбитые окна.

Лаура стояла, прижавшись к пыльной стене, и дрожала - первый раз она почувствовала, что не смогла бы пойти до конца, и первый раз испытала всю тяжесть вины за свои поступки - насколько далеко она готова была зайти? И почему, почему ей было так больно смотреть в чистые голубые глаза этой девочки? Почему ей вдруг так сильно захотелось, чтобы и о ней вот так же кто-то переживал, захотелось ощутить тепло чьей-то заботы. Это длилось считанные мгновения, и она скоро снова стала прежней.

– Мама! Мне страшно! Помоги мне, прошу!
– ребенок большими от страха глазами смотрел на Маргариту, а она, захлебываясь слезами, всё приговаривала, что ни за что не отпустит её.

– Отпускай - я держу, давай на счет три, - мужская ладонь перехватила детскую ручку, Маргарита осела рядом, тяжело дыша, и Ондзи (а это был именно он) втянул девочку в комнату, - Успел...
– глубоко выдохнул мужчина, глядя на потрясенных девушку и девочку.

– Господин Ондзи?!
– Марго смотрела на него нереально расширившимися глазами, крепче прижимая к себе рыдающего ребенка, - Благодарю вас! Но, как вы здесь оказались?

– Это не суть важно, главное - я успел вовремя, - отдышавшись ответил тот, и обернувшись к Лауре, едва слышно прошептал одними губами, - Живо в лимузин, тебя не должны видеть, дома поговорим.

Лаурита незаметно кивнула и, прихватив с собой книгу, выбежала во двор, где Винтер молча распахнул перед ней двери салона автомобиля с тонированными стеклами.

– Спасибо, месье, - пролепетала всё ещё охваченная страхом Адель.

– Марго, вы там?
– по лестнице черного хода уже стремительно взбегали Джон и Марк, - Всё в порядке? Мы уже поднимаемся.