— Должно же быть в этом хоть что-то приятное, — пробурчала она лёжа на груди Улькиорры после очередной провалившейся попытки, — иначе бы никто не хотел заниматься этим до того, как наступало бы время заводить детей, правильно?

— Я могу говорить только за себя, — сказал он, проводя пальцами по её шелковистым волосам. Она выпятила нижнюю губу.

— Получается, всё веселье достаётся тебе. Почему это я должна тут переживать боль, испытывать недомогание и… и детей вынашивать, — она остановилась. — А что если бы ты мог забеременеть, Улькиорра-кун?

— Что? — его рука застыла. Орихиме поднялась на локтях так, чтобы она могла смотреть на него сверху вниз.

— Да! И у тебя бы пробуждались странные вкусовые предпочтения вроде жвачки в виде фаст-фуда или мешочки с чернилами кальмара! — она прервала себя громким вздохом. — А что если ты пожелаешь солёные огурцы? — рот Улькиорры скривился от отвращения. — Простые солёные огурцы и порезанные солёные огурцы, и жареные солёные огурцы, и солёные огурцы в мороженом!

Он поднял её за бёдра и с силой спихнул её со своего места, затем развернулся к ней спиной, уставившись в стену. Орихиме рассмеялась, засыпая; последнее, что услышал Улькиорра этой ночью, — её смешки.

***

Улькиорра был занят своей частью работы, потому что, как они с Урахарой поняли по приезде, в городе Каракура никогда не было спокойно. Пока их не было, Гриммджоу переехал в Клинику Куросаки и взял семью синигами в заложники, требуя, чтобы тот вернулся из Сообщества душ и сразился с ним, и тогда он отпустит его семью. Карин Куросаки посчитала причину оборжаться какой смешной. Юзу Куросаки было интересно посмотреть на ошивающегося у них в доме духа, хотя она и не могла видеть его. Иссин Куросаки отметил, что это не сильно отличается от присутствия дома сына. Ичиго Куросаки, с которым связались по телефону, сказал что-то типа: «Да блин, мне к экзу готовиться надо. Это не может подождать?». Но всё это свелось к просьбе сделать для Гриммджоу гигай, раз уж все согласилась, что нечестно исключать из веселья Юзу.

Улькиорра решил, что всё семейство Куросаки — сумасшедшие.

Как бы то ни было, его отправили в клинику, чтобы обновить и проверить работоспособность гигая. При этом, Иссин Куросаки стал главным врачом, обследующим его, по некоторым причинам, которые включали в себя, но не ограничивались удобством расположения, знанием духовной сферы, предполагаемым опытом взаимодействия с пустыми, ну и Рюкен Исида не притронулся бы к Улькиорре, если бы только не потребовалось перерезать ему глотку.

— Его закончат к концу следующей недели, — сказал Улькиорра после проверки кровеносного давления.

— Отлично! Я волнуюсь, что он забудет о контроле рейацу и в один день убьёт мою маленькую Юзу, — Иссин записал что-то. — Я бы не хотел убивать его. Он так оживляет это место. Итак, время В и А! Что-нибудь болит?

— Нет.

— Есть аллергии на какие-нибудь препараты?

— Нет.

— Испытываете дома грусть, беспокойство?

— Нет, — интересно, эти вопросы действительно нужно задавать?

— Сигареты? Алкоголь? Употребление психоактивных веществ?

— Нет.

— Ведёте активную половую жизнь?

— Да.

— Вы… — Иссин остановился, передвигая ручку на место в опроснике, который он по привычке пропустил, и откашлялся. — У вас был половой контакт?

— Нет.

— Планируете в течение года? — тишина. — Какими методами контрацепции Вы с партнёром пользуетесь, чтобы предотвратить беременность? — ещё больше тишины. Иссин почесал щетину ручкой. — Так, я понимаю, что неудобно говорить о таком, но я должен убедиться, что вы двое предохраняетесь.

— Ну тут не о чём говорить, — сказал Улькиорра. Он понимал, почему Ичиго и Рукия говорили, что с этим мужчиной тяжело общаться.

— Ладно… Если решите перейти на следующую ступень, помните, что есть различные варианты. У неё больше, чем у Вас, но это не значит, что Вы не должны заботиться о предотвращении последствий. Смазки, презервативы, спермициды и так далее. Всё это продаётся. И даже если она принимает оральные контрацептивы, вот копия противозачаточных мер. Ничего нельзя гарантировать.

Улькиорра покидал клинику с беспокойством. Он практически жалел, что ему придётся и дальше иметь дело с этим врачом-имбецилом.

***

Они продолжали пытаться, потому что понимали, что иначе не получится, это же не невозможно.

Орихиме извивалась и жаловалась, прижимаясь спиной к стене у кровати, не в силах избежать странного ощущения, к которому никак не могло привыкнуть её тело. Но оно прекращало сопротивление медленно, но верно. Поцелуй тут, поцелуй там, нежное прикосновение, разгорячённый взгляд — всё помогало, и она с воодушевлением принимала то, что он давал ей.