— Но Бог их наказал. Как бы я не ненавидела Малфоя, смерти матери никогда б ему не пожелала. Да и вообще никому не пожелала.

Грим какое-то время молчал.

— Я устала, Грим, — первой нарушила молчание Гермиона. — Я больше не могу так жить. Мне нужен отдых от всего плохого, потустороннего, от смертей вокруг меня. Я хочу жить, я хочу наслаждаться жизнью, а не проживать отпущенное мне время в страхе.

— Хорошо, — безразлично ответил Малфой.

— Ты ведь еще вернешься?

Грим, не ответив, трансгрессировал.

Гермиона встала к зеркалу, взяла с полки мазь, оставленную ей целителем Добсоном, и только тогда заметила, что на ее руках не осталось царапин.

*

С того дня Малфой навещал Гермиону каждый вечер. Они разговаривали, обсуждали разные темы, часто и с азартом спорили и почти всегда оставались при своем мнении. А иногда просто молчали. В их молчании не было натянутости, неприязни и желания как можно быстрее уйти. Им хорошо и спокойно в обществе друг друга.

В один из таких вечеров Драко по уже сложившейся привычке трансгрессировал в свою квартиру. Он обнаружил Гермиону на кухне. Она отвечала на письма своих друзей.

— О чем пишут твои ненаглядные друзья?

— Привет, — Гермиона радостно улыбнулась. — Гарри и Рон описывают в письмах квиддичный матч против Слизерина, сетуют, что я не видела игру и не присутствовала на вечеринке в честь их победы. Они там такое устроили — наш декан был в бешенстве. Мальчишки!

От нежности в ее голосе Малфоя передернуло.

— Джинни пишет о последних сплетнях в Хогварсте, кто с кем встречается и тому подобное.

— Ты любишь сплетни?

— Нет. Но они бывают интересны, — Гермиона рассмеялась. — А мне приходится врать им про моего отца…

— Ничего лучше я не придумал, — немного раздраженно произнес Драко.

— Ты все отлично придумал! — искренне заверила его Гермиона. — Принял мой облик, разобрался во всех переходах Хогвартса, отпросился у директора, собрал мои вещи, попрощался за меня с друзьями. Я в восхищении, Грим.

— Ох, не просто же добиться вашего восхищения, мисс Грейнджер, — шутливым тоном произнес Драко и прибавил уже серьезно: — У меня для тебя подарок.

Малфой вытащил из кармана мантии узкую длинную коробочку, протянул ее Гермионе. В коробочке оказалась волшебная палочка.

— Попробуй выполнить заклинание.

Гермиона дрожащей рукой прикоснулась к волшебной палочке, ощущая теплое гладкое дерево.

— Акцио, чашка!

Чашка послушно прилетела в ее руки.

— Грим, я не…

— Если откажешься, я уйду, — угрожающе заявил Малфой. — Палочка принадлежала моей матери, я не сразу решился отдать ее тебе.

— Спасибо, — произнесла Гермиона. — А то я не знала, как мне снова объяснять Оливандеру потерю волшебной палочки. Хм, надо попробовать более сложное заклинание.

Гермиона сосредоточилась и уверенно произнесла:

— Экспекто патронум!

Из ее палочки вырвалась серебристая выдра, сделала несколько кругов по кухне и испарилась.

— Кто тебя научил?

— Гарри. Он гений в Защите от Темных Искусств. Овладел Патронусом в тринадцать лет, такое не многим под силу. А мне Патронус всегда дается с трудом, в отличие от всех остальных заклинаний. Не знаю, почему. А какой у тебя Патронус?

— Я не умею вызывать Патронус, — горько произнес Грим. — В моей жизни не хватает счастливых воспоминаний.

Жалость и капля недоверия.

Так предсказуемо.

*

— Где ты постоянно пропадаешь?

— У меня важные дела, Блез.

— Раньше у тебя было время для друзей. Я вижу тебя только на уроках и в Большом зале. А потом ты загадочным образом пропадаешь или запираешься в своей комнате и не отвечаешь.

— Я учусь играть на скрипке, поэтому ставлю заглушающее заклинание, дабы не ранить ваш нежный слух моей неумелой игрой. Такой ответ тебя удовлетворит? — Драко отвернулся от Забини, намереваясь покинуть общую гостиную. Он и так уже опаздывал на важную встречу.

— Не паясничай, Малфой, — угрюмо произнес Блез. — Твое поведение напоминает всем нам времена шестого курса…