– Не двигайся.

Через мгновение он был прямо напротив; Драко даже слышал его сиплое дыхание, звучавшее почти в унисон с шипением змеи.

– Как ты думаешь, – звучным высоким голосом сказал Волан-де-Морт, – зачем я позвал тебя?

– Наверное, вы хотели о чём-то поговорить, мой Лорд, – ответил Малфой, заставляя себя смотреть ему прямо в глаза.

– Отчасти ты прав, но это будет не просто разговор, – рука Волан-де-Морта по привычке опустилась на голову Нагайны, а голос стал слащавым и оттого более жутким. – Видишь ли, Драко, я должен убедиться, что в Хогвартсе всё идёт так, как мне нужно, а лучше тебя никто мне об этом не скажет. Кэрроу умом не блещут и могут упустить много важных деталей, а Снегг не знает обстановки, так сказать, изнутри. Ну и, – тут он прищурился, – дети ведь не лгут, правда?

На лице Драко не дрогнул ни один нерв. А внутри всё сжалось от напряжения.

– Я мог бы просто спросить тебя. Но, поверь, так будет гораздо быстрее и достовернее.

Волан-де-Морт не доставал палочку и не произносил заклинание вслух. Он не дал Драко ни малейшей возможности подготовиться. Лес поплыл перед глазами и вскоре исчез... в голове юноши замелькали образы, заслоняя окружающую действительность.

Ему пять лет, он впервые применил магию – защитился от бросившейся на него собаки чем-то вроде Петрификуса Тоталуса; та словно упала замертво, и в первую секунду Драко испугался, что в неё выстрелил кто-то из людей, охотившихся в лесу, том самом, где он стоял сейчас. Но вот раздаётся ликующий крик матери. Он уже не в первый раз слышит слово «сквиб»... Мама очень рада, отец же недоволен, говорит что-то о поздно проявленном волшебстве. Драко в реальном времени явственно ощутил горечь, которой была омрачена тогдашняя его детская радость – ведь он не смог угодить отцу, на которого с малых лет смотрел подобострастно, как на идола...

Ему одиннадцать, он выбирает волшебную палочку в лавке Олливандера. Долго ничего не выходит, ни одна из предложенных не слушается его. Родители предлагают ему заказать палочку у зарубежного мастера, а он и слышать ничего не хочет – раз ни одна палочка ему не подвластна, значит, он не настоящий волшебник.

Второй курс, он идёт на первую тренировку в составе слизеринской сборной по квиддичу. Столкновение с командой Гриффиндора, словесная перепалка капитанов. Подходит Грейнджер... Он обзывает её грязнокровкой.

Сквозь калейдоскоп картин и образов Драко расслышал мерзкий смешок Волан-де-Морта, но тут же действительность вновь стёрлась, уступив место новым воспоминаниям.

Пятый курс, Слизерин проиграл первый матч в сезоне Гриффиндору, Гарри выхватил у него снитч прямо из-под носа... Как же обидно! С досады он пытается задеть Рона, омерзительно издеваясь над ним и его семьёй. И вот уже Поттер и один из близнецов на пару молотят его, и он снова и снова понимает, что ведёт себя как последняя скотина, как ничтожество – так, кажется, назвала его эта мулатка Джонсон...

Хогвартс-Экспресс, тот же год. Он возвращается домой в виде гигантского слизняка, втиснутого в школьную форму и истекающего коричневой жижей. Очередная безуспешная попытка напасть на Гарри. Драко сам себе отвратителен, хочет всё это прекратить, но боится сам себе в этом признаться. Каждый раз ему не даёт быть нормальным человеком элементарная зависть: у него-то не было тогда таких друзей, как у Поттера, а тупая гордыня не позволяла забыть всё, что было между ними плохого, и перевести отношения хотя бы в разряд нейтралитета.

– И в твоих мыслях Поттер, – внезапно произнёс въедливый голос. Драко снова увидел снежный лес и два красных узких глаза перед собой. – Вижу, от этого мальчишки ты тоже получал немало, – выражение змееподобного лица становилось всё тошнотворнее. – Твои воспоминания весьма любопытны. Давай-ка заглянем поглубже.

«Ну уж нет!» – хотел возразить Драко, но перед его взором снова всё поплыло.

Вот он, наверное, уже в сотый раз за учебный год идёт в Выручай-комнату. Его состояние близко к панике. Не потому, что попытки починить Исчезательный шкаф почти не дают результатов, а потому, что он знает: он обречён на провал...

Смена картины. Ему противно и страшно. Он стоит в туалете на седьмом этаже, не в силах узнать себя в этом затравленном человеке по ту сторону зеркала, в этом ужасном отражении, и на глаза – безумные, воспалённые – наворачиваются уже не сдерживаемые слёзы. Появляется Поттер, и он снова терпит фиаско. Боль, кровь, порезы по всему телу...

Ночь в больнице. Раны ещё не до конца зажили, но кто-то касается их...

«Нет, – сурово сказал Малфой сам себе, когда воспоминание об Астории готово было вырваться наружу, – я не должен это показывать, не должен!»

Он невероятным усилием воли отогнал эти мысли и кинулся в другое русло – нынешний учебный год, уроки, преподаватели из числа приближённых к Тёмному Лорду. Ничего особенного, ничего личного. Теперь Драко старался не пускать в свои воспоминания никаких эмоций, старался оставаться безразличным ко всему, словно независимый сторонний наблюдатель... Это оказалось нелегко. Ощущение было такое, что душу вывернули наизнанку. Волан-де-Морт знал теперь почти обо всех его неудачах и промахах. Теперь-то Драко понял, что на занятиях Снегг обходился с ним очень милостиво.