— Все, малыш, больно больше не будет, я тебе обещаю.

— М-м-м… — несвязно отзывается она и жмурится, закусив нижнюю губу.

Деймон медлит, стараясь не потревожить ее, потом, дождавшись, пока она немного соберется, он осторожно подается вперед, прижимаясь к ней, и Елена снова слабо вскрикивает, до крови карябая его спину. Весь ее мир сейчас был сосредоточен в одном единственном мужчине, который оказался к ней слишком близко, и она не понимает, как ей реагировать и что делать, потому что даже дышит она сейчас с трудом.

Однако в какой-то момент Елена ловит себя на том, что боль медленно, но утихает, а вместо нее появляется нечто кардинально другое — приятное, пульсирующее чувство, которое растекается по ее телу, и спустя минуту она уже сама двигает бедрами, пытаясь игнорировать еще ощутимую боль. Деймон открывает рот, чтобы сказать ей, чтобы она не торопилась, но она лишь качает головой и нетерпеливо подается вперед, скрипнув зубами от странного чувства внизу живота.

Деймон осторожно входит в нее до предела и замирает, снова давая время на то, чтобы она привыкла к нему, потом так же медленно выходит практически до конца и снова прижимается к ней, заставив охнуть.

— Господи, ты такая узкая… — хрипит он, упираясь дрожащими руками в пол, и она поднимает на него мутные глаза. — Не знаю, насколько моих чувств к тебе хватит, чтобы не порвать тебя на части.

— А у тебя есть чувства ко мне?.. — слабо спрашивает она, и его губ касается легкая улыбка.

— Глупенькая.

Он целует ее и начинает двигать бедрами, ловя губами ее рваные вдохи, которые в итоге переходят в хриплые стоны, срывающиеся с ее опухших от поцелуев губ. С каждым толчком боли становится все меньше и меньше, а наслаждение лишь нарастает, захватывая ее с головой. В голове все мешается, мир теряет очертания и растворяется, и Елене теснее прижимается к горячему телу Деймона, уже подаваясь ему навстречу, подстраиваясь под него. Они двигаются в одном темпе, и она снова и снова касается губами его кожи, докуда только может дотянуться, пытаясь хоть как-то отвлечься от чего-то нового, растущего внутри нее.

В какой-то момент она понимает, что больше не может сдерживаться, и вскрикивает, теснее прижимаясь к нему и цепляясь за его липкие от пота плечи так, словно он может спасти ее от бешеного наваждения, захватившего все ее тело. Она выгибается дугой, ощущая, как ее буквально ломает изнутри от нахлынувшего оргазма, и жадно хватает губами воздух, откинув голову назад и закрыв глаза.

Наслаждение медленно сходит на него, и Елена немного расслабляется, утыкаясь лицом в тяжело вздымающуюся грудь Деймона, и тот осторожно целует ее в висок, проведя рукой по ее спутанным волосам. Она открывает глаза и со слабой улыбкой смотрит на него, пытаясь поверить в то, что только что произошло, потому что это кажется настолько нереальным, что Елена касается его лица, чтобы удостовериться в действительности.

— Я… я правда сделала это… — шепчет она дрожащими губами, и он целует ее в уголок губ, убрав с ее лицо прядь волос.

— Да, ты правда отдала мне свою девственность, а я беспардонно ее забрал, — усмехается Сальваторе, и она ударяет его в грудь, закатив глаза. — Что? Ты же знаешь, что я люблю портить важные моменты.

— Этот момент тебе не удастся испортить, — предупреждает Елена и целует его, блаженно прикрыв глаза. — Черт, кажется, мне теперь придется сменить спальню, — она хитро ухмыляется и наклоняет голову набок, — потому что я поняла, что ты имел в виду, когда говорил о сексе. В нем определенно есть какой-то кайф.

— Думаешь, я сам теперь позволю тебе отказаться? — выгибает он бровь. — Ты теперь просто так от меня не отделаешься, мелкая.

— И не хочу.

====== 29. Уверенная. ======

— Что ты сделал? — Рик давится бурбоном и переводит на Деймона ошарашенные глаза. Тот пожимает плечами и выдавливает слабую улыбку, которая делает его совсем юным и, кажется, даже смущенным.

— Кажется, я ее немножко трахнул.

— Насколько немножко?

— Ну, по факту совсем.

— Упс, — присвистывает Аларик, и тот кивает, сделав глоток алкоголя, после чего проводит рукой по затылку, лохматя волосы.

— Не то слово.

— И что ты думаешь? — осторожно интересуется он, и Деймон снова дергает плечами, словно ему мешает куртка.

— Что аборты нужно запретить.

— Чего? — вскидывает Рик брови, и Сальваторе горько усмехается. — Какие аборты?

— Обычные, — невероятно спокойно произносит Деймон и серьезно смотрит на него, — знаешь, когда люди трахаются и не используют презервативы, может случиться такое, что девушка беременеет, но потом решает избавиться от ребенка, так как боится ответственности. Так вот я против этого, потому что дети не должны умирать из-за ошибок родителей.

— Ч-что? — морщится Аларик, тупо пялась на него, и хмурится. — Ты, вроде, даже бокал не выпил, а уже несешь чушь. Какие аборты? Какие дети? Какая ответственность? Ты вообще о чем?!

— О том, что ты задаешь тупые вопросы, — фыркает тот и прикрывает глаза, массируя свои виски, — что я могу сейчас делать? Я уже все сделал. Даже, млять, больше, чем стоило бы. Мы слишком далеко зашли, простите мне мой каламбур, но прямо под корень, по яйца даже. И это не очень круто в итоге.

— Почему?