Дмитрий почувствовал, что своими мыслями скоро доведет себя до сердечного приступа. Он отложил так и не подшитые джинсы и снял с гвоздя гитару. Дмитрий уже и не помнил, когда в последний раз пел в одиночестве, для себя самого. Он делал это, пожалуй, только в минуты сильнейшего душевного подъема или сильнейшей тоски. Сейчас он тронул струны, проиграл несколько аккордов и попытался спеть старинную ирландскую балладу, очень грустную и красивую песню.

У него ничего не вышло. Голос не работал, не слушался его. Из горла вместо сильных звуков вырывался лишь омерзительный треск. Это было страшно и неожиданно. Дмитрий почувствовал, как на лбу у него выступили капли холодного пота. Если ко всем прочим ударам судьбы Дмитрий был хоть как-то готов, то этот застал его врасплох.

Раньше у Дмитрия бывали проблемы с голосом, если он не высыпался, когда у него падало давление. Но сегодня все вроде бы должно быть в порядке. Так в чем же дело? Дмитрий не знал, что и подумать. Он был в панике. Голос был его единственным рабочим инструментом, его кормильцем. Если голос откажет ему, то Дмитрий просто не представлял, что ему делать. Оказаться в тридцать шесть лет без работы, фактически без специальности, пойти, как Лева, в сторожа. Дмитрий в ужасе замотал головой.

«Эта девчонка принесла мне несчастье! — вдруг подумал он. — Она ворвалась в мою жизнь и взяла лучшее, что у меня было, — мое здоровье и мой голос. Да она самый настоящий вампир!»

Немного успокоившись, Дмитрий понял, что надо действовать. Он решил никому не говорить, что радикулит наконец отпустил его.

«Пусть уж лучше думают, что я страдаю от боли в пояснице, чем потерял голос, — подумал он, — в ансамбле никто не должен знать, какого рода у меня проблемы».

Даже Насте он не стал ничего рассказывать. Дмитрий объяснил ей, что он нашел наконец очень хорошего массажиста, который берется поставить его на ноги.

— Я буду через день ездить к нему на массаж, — сказал он Насте, — врач разрешил мне выходить из дома, но не велел пока работать. Он сказал, что, когда я пою стоя, позвоночник и ноги получают слишком сильную нагрузку.

Настя поверила.

— Здорово, — только и сказала она, — значит, ты скоро поправишься и мы будем работать вместе. — Дмитрий промолчал. — Может, тебе нужны деньги на врача? — спросила его девушка.

— Да, давай, — тут же согласился Дмитрий. Он понял, что в этой ситуации ломаться просто глупо, — я потом тебе верну.

— Да брось ты! — засмеялась Настя. — Я тебе больше должна.

За время непрерывных выступлений Настя скопила немалую сумму и часть ее без колебаний отдала Дмитрию. Таким образом, у него оказалось пятьсот долларов, которые он решил тратить только на лечение и только в крайнем случае.

Проблемами голоса и связок занимались врачи-фониаторы. Представители этой редкой медицинской специальности в Петербурге были наперечет. Дмитрий решил обратиться к пожилому доктору, у которого была самая лучшая репутация в среде питерских вокалистов.

Фониатор принимал в поликлинике Союза театральных работников. Дмитрий страшно боялся, что кто-нибудь из знакомых увидит его в очереди к врачу и тогда его позорная тайна сразу же станет всем известна. К счастью, все больные были настолько поглощены своими проблемами, что никому не было до Дмитрия дела. Похоже, не только Дмитрий хотел скрыть свои проблемы с голосом. В очереди Дмитрий заметил одного знакомого певца из ресторана «Тройка», но тот сделал вид, что не узнал его, и спрятался за газету.

Принявший его врач оказался очень похожим на Айболита из детского мультфильма. Такие же седые волосы, выбивающиеся из-под белой шапочки, круглые очки и добрый голос.

— Так, миленький, сейчас мы посмотрим, что у нас со связками, — это было сказано так хорошо, что Дмитрию сразу же стало легче. Он почувствовал себя маленьким мальчиком, который может доверить свои проблемы доброму и всемогущему взрослому.

Доктор велел пошире открыть рот и заглянул пациенту в горло. Дмитрий невольно поморщился от яркого лучика, блеснувшего в круглом зеркальце, прикрепленном ко лбу доктора. Фониатор довольно долго разглядывал горло Дмитрия, совал ему в рот длинные блестящие инструменты и при этом что-то непрерывно бормотал себе под нос. Дмитрий терпел уже из последних сил. Наконец его мучения закончились.

Доктор убрал инструменты, вымыл руки. Дмитрию показалось, что он прячет от него глаза.

— Ну что? — не выдержав, спросил Дмитрий.

— Вы много пели в последнее время? — спросил врач.

— Последние полтора месяца я болел, — ответил Дмитрий, — а до этого, да, приходилось петь очень много.

— И, наверное, на улице, — продолжал спрашивать доктор, — и при плохой акустике, когда приходилось надрывать связки?

— Ну да, — кивнул Дмитрий, ему становилось все тревожнее. — Доктор, не тяните, — взмолился он, — скажите, что со мной? Что-нибудь серьезное?