Женщина подтянула колясочку со слепым поближе к прилавку Айзика. Сложив руки на груди, женщина подняла высоко голову и, глядя в небо, запела вместе со слепым:

Как я люблю глубину твоих ласковых глаз,

Как я хочу к ним прижаться

Теперь губами...

Стоявшая рядом с нами женщина в черном громко всхлипнула. Она подошла к слепому и бросила в фуражку горсть монет. Стоявший в очереди за пивом мужчина в светлом костюме что-то сказал Айзику. Тот налил два стакана пива. Мужчина протянул их женщине. Женщина отдала один стакан слепому, который стал жадно пить большими глотками. Женщина только успела пригубить пиво, как слепой что-то резко сказал ей. Она поспешно вложила второй стакан в руку слепого. Второй стакан он пил так же жадно, как и первый. Пиво стекало струйкой по подбородку, а потом быстрыми каплями на меха гармони.

– Пошли!
– поспешно сказал дядя Казимир, - Пойдем, я тебе что-то интересное покажу.

Мы подошли к небольшой группе, большинство в которой составляли женщины. Дядя Казимир раздвинул рукой двух женщин и протолкнул меня вперед. Я оцепенел от восторга. Низенький горбатый старичок в черной шляпе держал на неожиданно большой ладони небольшого черно-пегого зверька. Старичок без конца повторял:

– Кому погадать на щастя? Кому погадать на щастя? Все збувается, все точно збувается... Всего за один рубель. Один рубель. Граждане подходьте! На щастя! На щастя...

Молодая женщина вытащила из-за пазухи рубль и подала его старику. Тот спрятал деньги и выпустил зверька на низенький ящик, заполненный аккуратно нарезанными картонками. Толпа смолкла. Зверек долго передвигался по карточкам, обнюхивая их.

– Ищет, ищет, - раздался тихий голос в толпе.

Наконец зверек остановился и, захватив зубами одну из карточек, вытащил.

– Читает тилько той, хто плотит. Читает тилько один. Бо не збудется або збудется навпаки. Прочитайте три раза, отдайте карточку и чекайте. Никому не росказуйте, бо не збудется.

Женщина прочитала и, покраснев, вернула карточку старику и ушла. Двинулись и мы дядей Казимиром. Меня распирало от вопросов:

– Дядя Казимир, а что это за зверек?

– Это обычная морская свинка. Понравилась?

– Совсем не похожа на свинку. Больше похожа на щура, только рябая. А она что, в море живет?

– Нет, она в море не живет. Она быстро тонет. А назвали ее так, наверное, потому, что когда они хотят кушать или ищут друг друга, то кричат "Кви-кви, кви-кви".
– объяснял дядя Казимир.

– А как она узнает, у кого какое счастье? - не унимался я. Моя стеснительность, вначале вызванная пустым рукавом дяди Казимира, куда-то улетучилась.

– Да ничего она не узнает. Наверное, несколько картонок натирают чем-то вкусным. А свинку с утра, скорее всего, не кормят. Вот она и хватает зубами.

Мое разочарование было ошеломительным. Выходит, что дед обманщик. А еще говорит, чтобы никому не рассказывать. А я уже представлял, как по приезду я буду рассказывать о чудесах в Могилеве. А тут и рассказывать нечего. Жулики, как говорит в таких случаях старенький, но грамотный дед Михасько Калуцкий.

Мы еще походили по базару, но ничего интересного уже не было. Возвращаясь к ларьку, мы наткнулись на тетю, которая продавала петушков со свистками. Таких я уже видел сколько угодно. Но эти были особые. Если в них залить воду и дуть в хвост, то петушок поет как соловей. Дядя Казимир, видя, что петушки мне понравились, купил мне один. Прежде чем отдать петушка мне, дядя Казимир вымыл его у колонки. Особенно долго он протирал пальцами хвост, который брала в рот продавщица петушков. Лишь потом, снова заполнив водой, он отдал петушка мне. Мой петух заливался трелями до самого ларька.

Когда мы вернулись, отец уже успел продать все арбузы и убирал в ларьке.

Отдав мне сумку с деньгами, отец положил в мешок три самых больших арбуза, которые отложил заранее. Алеши в машине не было.

– Ничего, он знает, куда приехать. - сказал отец.

Дядя Казимир, как оказалось, жил совсем недалеко от базара. Когда мы пришли к нему, меня поразило, что на таком крохотном огородике, можно разместить столько разных овощей. В центре грядки я увидел совсем удивительную вещь. На воткнутой в землю палке крутилась вертушка с двумя изогнутыми трубками, рассеивая на капусту мелкий прохладный дождь. Между грядками были настелены толстые доски, по которым надо было ходить. В самом углу дворика стояли три клетки с кроликами.

Под деревом в кресле с велосипедными колесами дремала седая пожилая женщина. Несмотря на лето, ноги ее были укутаны толстой шалью с разноцветными квадратиками. Большие круглые очки висели на самом кончике ее носа. На табуретке, стоявшей рядом с креслом, лежала толстая книга и пачка папирос. На пачке было нарисовано темно-голубое небо, снежные горы и мчащийся на черном коне всадник. А внизу было написано: "Казбек". Дядя Казимир очень громко сказал ей в самое ухо:

– Мама! Это сынишка Николая.