— У меня совершенно нет желания копаться в твоей пустой голове, — скривил губы Снейп.

— Пустой, — повторил Сириус. — Именно, что пустой! Я не помню большую половину своей жизни после пятого курса, лишь какие-то отрывки. Раньше я не обращал на это внимания, но сейчас…

— Ты думаешь, мне нечем больше заняться, только помогать тебе, Блэк? — с презрительной ухмылкой спросил Снейп.

— Нет, так нет, — пожал плечами Сириус, удивляясь самому себе. — Попробовать стоило.

Несколько секунд черные глаза собеседника буравили его внимательным, изучающим взглядом. Сириус задумчиво рассматривал стену, пытаясь понять, когда он успел научиться так хорошо управлять собственными чувствами. И ведь не нагрубил этому… человеку. И до сих пор не сорвался. Может, его действительно чем-то напоили, а может, все дело в желании, во что бы то ни стало узнать, что такого важного он мог забыть.

— В среду, после девяти вечера, — словно невзначай бросил Снейп, прежде чем развернуться и покинуть гостиную, взметнув в воздухе полами мантии, словно огромными крыльями.

— Мышь летучая, — хмыкнул Сириус, когда услышал хлопок входной двери. — На что, интересно, я подписался? — пробормотал он, выходя из комнаты, чтобы успокоить разоравшийся портрет матери.

***

Спускаясь на первый этаж, Сириус в очередной раз пытается понять, зачем заставлять детей жить в этом жутком месте. Разумеется, ему никто не смог внятно ответить на этот вопрос, когда он его задал на собрании. Только одна фраза: «здесь безопасно», — повторялась всеми. Неужели они считают, что дети могут быть в безопасности рядом с ним? Он же безумен, он совершенно дикий, и не может с этим ничего поделать. Ему отчего-то плохо, словно он потерял себя… Ну, или какую-то значимую часть себя, которая, должно быть, очень важна, раз он так распустился.

Но Молли, кажется, прекрасно видит, что с ним происходит. Она почему-то со слезами в глазах смотрит на него. А ему хочется встряхнуть эту женщину за плечи и крикнуть, что он не нуждается ни в чьей жалости. Но ему точно не помешает помощь хорошего целителя, это он и сам понимает. Иногда ему кажется, что многие знают то, чего не знает он. Римус, к примеру, хочет о чем-то спросить, но потом резко замолкает, стоит лишь начать объяснять суть вопроса. Сириус уверен, что это касается его личной жизни, но не может вспомнить, с кем он встречался последние несколько лет до Азкабана. А друг сразу замечает замешательство у него на лице, а потому, наверное, и замолкает. Считает, что он не хочет об этом говорить. А он просто не может, не помнит.

На мгновение замерев перед входом в гостиную, из которой доносится голос Римуса, Сириус пытается собраться с мыслями и цепляет на себя маску гостеприимного и радушного хозяина. Ему кажется, что его улыбка сошла бы за оскал, или улыбку безумца, а потому он перестает улыбаться и тяжело вздыхает. Придется импровизировать.

Решительно войдя в гостиную, Сириус с удивлением замечает, что Римус привел не одну Гермиону, как планировалось, а еще и какого-то парня. Мальчишка скучающим взглядом осматривает гостиную, нетерпеливо постукивая носком ботинка по полу. Руки у него спрятаны в карманах черных джинс, а сверху на нем распахнутая черная байкерская куртка. И Сириус с удивлением видит эмблему группы Led Zeppelin на его футболке. Невероятно приятно знать, что молодежь еще слушает их песни. Но самое необычное во внешности парня это его волосы. Длинной до плеч, они были черными у корней, но чем ниже, тем светлее они становились, кончики волос были белого цвета.

— Добрый день! — наконец вспоминает о правилах приличия Сириус, чем привлекает к себе внимание всех присутствующих. — Гермиона, не стоит так внимательно слушать инструктаж Лунатика, он говорит очень много лишнего.

— Может, ты проведешь его лучше? — недовольно спрашивает Римус.

— Конечно, — улыбается Сириус. — В этом доме разрешается все. Но советую не трогать то, что очень хочется потрогать, здесь полно темномагических артефактов. В коридоре лучше не шуметь, если не хотите оглохнуть, а заодно пополнить словарный запас весьма интересными выражениями. И еще одна просьба, не взрывайте дом, он пока нужен Ордену.

— Что за Ордену? — наклонив голову, спрашивает парень.

— Ордену Феникса, — тут же отвечает Сириус, словно дожидаясь этого вопроса. — Это тайная организация, основанная Дамблдором в период первой войны с Волан-де-Мортом… — Он резко замолкает, потому что встречается с любопытным взглядом синих глаз мальчишки.

И эти глаза кажутся ему до жути знакомыми. Такие синие, бездонные омуты, в которых можно вечно тонуть. А в них прыгают смешинки, но они всегда широко распахнуты, в них всегда есть какой-то детский восторг и наивность, а еще доверие. Бесконечное доверие и покорность. Но это не глаза мальчика.

Откуда взялись эти глаза? Чьи они? Сириус не помнит, но он их видел. Он точно их видел. И почему-то очень больно думать об этих глазах. Так больно, что хочется завыть.

— Как тебя зовут? — Сириус словно со стороны слышит собственный вопрос.

— Лайон Уайт! — сразу же отвечает парень, внимательно глядя на него.

— Лайон, — тихо повторяет Сириус, пытаясь вспомнить, где мог слышать это имя.

Вдруг с кухни доносится звон разбившейся тарелки. Сириус и Римус одновременно посмотрели на дверь, затем друг на друга.

— Только не говори мне, что на кухне Дора, — произнес Римус.

— Хорошо, не скажу, — усмехнулся Сириус.

— Это просто невозможно! — вздохнул Римус, покидая гостиную.

— Давайте я лучше покажу вам ваши комнаты, — повернувшись к подросткам, сказал Сириус, выдавив улыбку.

— Собаки так скалятся перед нападением, — насмешливо хмыкнул Лайон.

Гермиона не смогла подавить смешок, а улыбка Сириуса стала более естественной после его слов.

— Обычно я не кусаюсь, — усмехнулся Сириус, подходя к чемодану Гермионы.