— Что взорвалось? И где?

— Не знаю что, но в западном крыле. Там склад вещдоков и тюремный блок. — Офицер передёрнул пистолет и взмахнул им, указывая нужный коридор. Оттуда вырвалось облако серой пыли. — Я туда!

— Я с вами. — Несмотря на сильное головокружение, Анна вытянула из кобуры «серпенту». — Быстрее!

Вместе с сержантом они пробежали по коридору мимо множества распахнутых дверей, преодолевая встречный людской поток — большинство обитателей участка спешило убраться подальше от места взрыва. Анна постоянно кашляла, прикрывая рот ладонью, но держалась. Наконец, путь им преградил завал из битых кирпичей, осколков бетона и подобного строительного мусора. Внешняя стена здания, часть его фасада, здесь попросту осела вниз, засыпав коридор обломками на половину его высоты, образовав пробоину шириной метров в пять и высотой, похоже, в два этажа — потолок, он же пол коридора второго яруса, здорово просел.

Инспектор и патрульный появились как раз вовремя, чтобы увидеть, как по завалу, пробираясь в участок с улицы, карабкается человек в длиннополом пальто и… чёрной вязаной маске на лице, как у бойца А-17 или «Оцелота». В ладони его поблёскивал маленький серебристый пистолет.

— Стой, подними руки! — Рявкнул сержант, беря чужака на прицел. Тот отреагировал мгновенно — рухнул набок, будто споткнувшись, и из положения лёжа выстрелил. Пуля ударила патрульного в грудь, опрокинула на спину… Хелси рефлекторно скользнула в бок, вжимаясь в стену, дважды торопливо вдавила спуск, ловя противника в прорезь прицела. Свинцовые «подарки» выбили искры из куска бетонной балки, на которой лежал мужчина, и тот перекатом ушёл назад, скрылся от глаз инспектора за гребнем кучи.

— Ублюдок чёртов! — Прохрипела задыхающаяся от пыли и быстрого бега Анна, бросаясь вперёд с «серпентой» наизготовку. Внезапно у неё над головой раздался сухой громкий треск, и нечто твёрдое, тяжёлое, с силой ударило женщину по спине. Она не успела понять, что произошло — в глазах померкло, будто солнце выключили как ночник…

То, что первыми проведать её в госпитале пришли Старик и Майлз, инспектора Хелси не удивило. Удивило её то, что они пришли вместе. Причём Чарли под мышкой нёс небольшой картонный ящик, а в руке — букетик цветов, так что открывать дверь палаты пришлось полицейскому. Старик же, войдя, окинул комнату пытливым взглядом опытного сыщика, приметил на подоконнике пустую вазу, без лишних слов воткнул в неё свой букет и переставил на тумбочку, поближе к Анне.

— Женись, Чарли. И чем быстрее, тем лучше. — Усмехнулась женщина, глядя на цветы и поправляя тонкое, ветхое одеяло, сползшее набок.

— Не выдумывай, Анни. Просто ходить к другу в больницу с пустыми руками — неприлично. Когда я был молод, в палату раненому товарищу было принято таскать апельсины или мандарины. Были раньше такие фрукты, в оранжевой корке, их с юга привозили… — Пожилой инспектор придвинул к кровати стул, но садиться не стал — вместо этого плюхнул на сиденье коробку, открыл, перевернул её на бок. — Вот, любуйся. Секрет нашего невидимки.

В коробке лежала… ещё одна коробка. Только плоская и деревянная. Из аккуратно пропиленного в доске окошка выступала панель с клавишами и тумблерами, на верхнюю крышку крепилась катушка для плёнки — сейчас не заправленная.

— Несколько таких штуковин нашли вокруг полицейского участка. — Пояснил Тёрнер. — Они были напрямую подключены к проводам «Тысячеглазой», к её кабельным узлам. По сути, это записывающее устройство. Подсоединяешь такое к проводу, который идёт от камеры на пост наблюдения, записываешь минутный отрывок, выбрав момент, когда на улице нет никакого движения, подменяешь сигнал, ставишь запись на цикл. Вуаля — на плёнку и на экраны операторов идёт картинка пустой улицы, даже если ты будешь плясать перед объективом.

— Просто, как всё гениальное. — Хмыкнул Старик, опираясь локтем о спинку стула. — Тут есть разъём, к которому можно подключать что-нибудь. Почти наверняка это «что-нибудь» — небольшой экран, так что с помощью такой вот дряни ещё и подглядывать можно.

— «Делает так, чтобы смотрели, но не видели»… — Протянула Анна, откинувшись на подушку. Чувствовала она себя на удивление неплохо — было немного тяжело дышать, и в груди покалывало, зато ушибленная кирпичом спина не болела вовсе. И голова не кружилась. Наверное, дело было в препаратах, которыми её накачали медики, и в том, что она, наконец, выспалась. — Сами камеры городской системы защищены от повреждений, так как каждая камера находится в поле зрения другой, или даже двух. Но вот за линиями проводов так не уследишь. Однако только этого мало — чтоб такой фокус провернуть, нужно знать, где возможно получить доступ к кабелям, не попадаясь «Тысячеглазой», да и злоупотреблять приёмом не стоит. Рано или поздно случится провал — например, какое-нибудь движение попадёт в кадр, и оператор на станции контроля заметит цикл… И всё, фокус раскрыт, в Бюро примут меры.

— Скорее всего, этот мерзавец был крайне осторожен. — Кивнул детектив. — Но на сей раз он спешил — и попался. После взрыва он проник в тюремный блок, где добил раненого сообщника выстрелом в голову. Однако ему не хватило времени как следует подготовиться. Преступник успел ослепить лишь те камеры, которые наблюдали непосредственно за зданием участка.

— Ну а дальше — совсем просто. — Диксон криво усмехнулся. — Время события нам известно, доступ к записям я получил. В «слепую зону» этот тип входил без маски, и выходил тоже без неё. Пальто, запачканное пылью, снял и выбросил, но забыл про брюки и обувь… В общем, у нас есть его лицо. Да, раньше он, видимо, лишь планировал акции и готовил снаряжения, полагаясь на сообщника, потому ни на одной записи его нет. Однако теперь никуда не денется. «Тысячеглазая» потеряла нападавшего в переулках, но дальнейшее — дело времени.

— Ох… Вы только без меня его не поймайте. — Анна приподнялась на локте. — Это будет нечестно. Чарли, как думаешь, меня скоро выпустят?

По лицу старого инспектора неожиданно пробежала тень, но миг спустя он вновь усмехался, хитро щурясь:

— Отдохни хотя бы недельку, раз такая оказия выпала. Я добился того, чтобы наши дела свели в одно. И главой расследования назначили тебя. Но пока ты болеешь — веду их я, как заместитель. Не торопись, мне вполне по силам справиться самому.

— А вот я — вне игры. — Помрачнев, сказал Майлз. Левой рукой он излишне резко правил узел полураспущенного галстука.