Решив ему помочь, конечно же только из добрых побуждений, мы с превеликим удовольствием обнаружили в его руках сеть с ящиком бутылочного пива, спрятанного Левой вне стен обители.

– Я ничего не видел, - заметил Рост, - но, чтобы быть более причастным к этому секрету, может откроем по бутылочке.

– Ну конечно, за знакомство, - поддержал я.

– Да уж, - осматриваясь по сторонам, сказал Лева.
– Возьмите, пожалуйста!

Мне было интересно наблюдать за его реакцией. Он так щурился от яркого солнца, что мне показалось, что он нам улыбается. На долю секунды, я даже заметил на его лице некую беззащитность, и невольно подумал, что ему больше ничего не остается как поддержать нашу компанию. Уже позже, найдя с ним общий язык, я ни сколько не пожалел, что оказался тогда рядом с ним.

– Да вот, постриг собираюсь принять, - сказал он, чем заставил меня на секунду задуматься. Только теперь мне стало ясно, почему он был не рад нашей компании.

– Да нет, не стоит, - заметил Ростик.

– Почему же. Я готов посвятить свою жизнь Богу. Если честно, мирская жизнь уже осточертела...

Если бы я стал вникать во все тогда им сказанное, то наверняка бы стал обольщенной жертвой, возвышенных чувств монаха консерватора.

– Я дал обещание, что больше не стану засорять мир своим грехом, - наконец закончил он довольно продолжительную речь.

– А как же женщины, - вырвалось у меня.

– Наплевать.

– Тогда какой смысл!

– Смысл, - отвечал Лева, - тот же, что у других. Посвятить свою жизнь Богу.

Стоя ко мне почти вплотную, он посмотрел на меня, и его лицо вдруг стало печальным. Мне стало его жаль. Верит ли он в то, о чем говорит или чувствует вину, за то что не верит, об этом я так никогда и не узнал.

 Поскольку наше знакомство сыграло значительную роль в этой истории, то сразу перейду к сути. Когда мы изучали окрестности и правила поведения в монастыре я обнаружил, что некоторые из монахов, дабы добиться так называемого просветления, спускались под землю храма. Я приложил множество усилий, чтобы узнать зачем они это делают. И не без некоторого изумления узнал, что там находиться библиотека храма, вход в которую разрешен тольке после принятия пострига и то, с разрешением отца-настоятеля. Конечно, такая скрытность не могла не вызвать во мне неподдельный интерес к этому подвалу и всему тому, что находится за его закрытыми дверями.

 Время шло. Дни я проводил на послушании, спиливая деревья, а вечера - в кельи, за разговорами с Ростом и Левой. Который, после нашего довольно близкого знакомства поселился с нами. В нашей кельи были две книжные полки, книги которых постоянно менялись. По моей просьбе монахи монастыря, не все конечно, но братьев пять точно, приносили мне всегда свежую литературу, которую брали для себя в библиотеке, куда мне вход был строго запрещен. Да и вообще, согласно уставу монастыря, кругом были сплошные запреты: в корпус где жили монахи посторонним входить было строго запрещено, ходить в гости и в келью в частности, не приветствовалось. Конечно это были условности, но иногда и от них брала жуткая тоска.

 По случайной причине, если причины вообще бывают случайными, мне попалась на глаза писцовая книга о взглядах христианства на реинкарнацию. Это такое «повторное воплощение» иными словами, переселение души в новое тело после смерти на земле.

Под впечатлением от прочтения этой книги я и встретил иеромонаха Григория на ступенях часовни во дворе монастыря.

Я его недолюбливал, ведь он все время умничал, считая себя самым грамотным на всем белом свете. Поэтому вызывал во мне мерзкое чувство, которое испытываешь при разговоре с самовлюбленным идиотом. Ну знаете, это когда смотришь в лицо такого человека, а оно кроме как оплеухи, больше ни к чему не сподвигает.

– Добрый день, - поздоровался я.

– Здравствуй.

– Я вот что хотел спросить, - сказал я.
– А вы случайно не знаете куда улетают души после смерти?

Он явно не ждал такого вопроса и поэтому посмотрел на меня, словно на выжившего из ума юродивого.

– Ты серьезно, или пошутить решил?
– нервно проговорил монах.

– Ну, допустим серъезно. А что вас так смущает?

Это конечно было не совсем то, о чем я хотел спросить, и он был не тем, от кого хотелось бы услышать ответы на вопросы. Но меня злило то, что он будучи иеромонахом был напыщенным и самовлюбленным, поэтому я и решил подурачиться. Мне иногда этого так не хватает.

– Человек живет один раз, после смерти его душа переходит в мир, где праведные наследуют вечную жизнь в блаженстве а грешники мучаются и терпят наказание. Лично я верую в воскресение.

– Вы наверно нарочно так говорите.

– Как?

– Так, как большинство нормальных людей никогда не думает, - резюмировал я.

– Ты что, подвергаешь сомнению факт воскресения Христа?

– Бог с вами! Просто вы говорите, что праведные после смерти наследуют блаженство в мире духа, а грешники мучаются и терпят наказание. Вот я и подумал, что это тоже самое, что и переселение душ. Не является ли вечная жизнь в блаженстве - новым воплощением в духе, а жизнь в мучениях и наказаниях - очередным воплощением в теле?

– Я утоляю жажду познания своими слезами и скорбью, а не изучением сомнительных теорий.

Трудно поверить, но я не ожидал встретить в монастыре не совсем адекватных особ, которым были чужды жизнелюбие и скромность. Что тут скажешь.

Я дошел до кельи, в воздухе которой пахло ладаном. Ростик и Лева играли в карты, разрушая церковные каноны на глазах. Спать не хотелось, хотя завтра нужно было рано вставать.

– Присоеденишься?

– Пока посмотрю.

– Как тебе книга?
– тут же начал Лева.