А часовые не станут разбираться.

Но Эрик не встретил никаких часовых. А вот звук голосов начал долетать до него, как только он, согнувшись, вошел в низкий туннель А когда он повернул вправо, миновав развилку, этот звук еще больше усилился. Приблизившись к большой квадратной нише, он уже знал, что там увидит: десятки Чужаков с ранениями разной степени серьезности спорили, переговаривались и размахивали руками. Множество налобных ламп создавало невероятно яркую иллюминацию.

Представшее глазам напоминало последствия грандиозного нападения на целое племя. Здесь были войны с незначительными ранами и уже затянувшимися царапинами; были и тяжелораненые с поврежденными конечностями, которые, отчаянно хромал, пытались получить хоть какую-то помощь; были и умирающие, которые или сами, или с помощью друзей доползли до этого относительно безопасного места и теперь, забытые всеми, лежали вдоль стен, уходя все дальше и дальше от действительности, пока над ними не смыкалась безжалостная твердь смерти.

И все — все, кто оставался в здравом уме, — пытались перекричать друг друга.

Воины с относительно легкими ранениями, собравшиеся вокруг Вальтера Охотника за Оружием и Артура-Организатора в дальнем конце пещеры, наперебой пытались поведать о собственных приключениях и критиковали поведение остальных. Тяжелораненые, которые не могли присоединиться к общей толпе, стояли в стороне или сидели на полу по двое, по трое и обсуждали недостатки плана Вальтера и неумелое руководство Артура, оказавшееся причиной их поражения. Даже умирающие рассказывали холодным камням о своих злоключениях и на последнем дыхании излагали свой план действий, который привел бы к более удачным результатам.

«В каком-то смысле, — подумал Эрик, — мое первое впечатление правильное. Это целое племя, приходящее в себя после битвы. Передо мной приверженцы Чуждой Науки после того, как другие обитатели коридоров нанесли им поражение и изгнали их прочь».

Но кем бы они ни были, теперь это его племя. Они единственные, на кого он может рассчитывать.

Эрик передернул плечами и вошел в шумную нишу.

Один из воинов в толпе повернулся и посмотрел на него. Лицо его расплылось в улыбке.

— Эрик! — послышался голос. — Эй, Эрик!

Этот воин возвышался над всеми остальными. Волосы его свободно ниспадали на плечи и не были перехвачены сзади тесемкой по моде Чужаков. Это оказался воин Человечества.

В неистовой радости они начали проталкиваться друг к другу сквозь толпу жестикулирующих спорщиков, и два луча от их налобных ламп соединились в одну прямую линию, когда они встретились глазами.

Эрик почти сразу узнал этого человека. Высокий, худой, с мускулистым телосложением — им мог быть только один известный ему воин. Член дядиного отряда делавший подчас невыносимым жизнь Эрика-послушника; воин, с которым он чуть не схватился накануне собственной Кражи, — Рой-Бегун.

Но Рой будто забыл обо всем этом. Он обхватил Эрика своими костлявыми руками и нежно обнял его.

— Знакомое лицо! — восторженно пропел он. — Эрик-Одиночка, как я рад тебя видеть!

Эрик напрягся и высвободился из объятий.

— Эрик-Око, — резко оборвал он соплеменника. — Я стал Эриком-Оком.

— Эрик-Око. Конечно же, — умиротворяюще поднял руки Рой. — Эрик-Око. Прости. Больше я не забуду об этом. Эрик-Око. Как тебе будет угодно, мальчик. Только не сердись, только поговори со мной немного. Я тут чуть с ума не сошел, слушая этих горе-воинов и их перебранку. Все пытаются выяснить, что случилось в Человечестве. — Он схватил Эрика за плечи и промолвил умоляющим тоном: — Что там действительно с нашим народом? Как там дела?

— Никак. — И Эрик поведал обо всем, что с ним произошло, начинал с того момента, как он вернулся с Кражи и обнаружил, что дверной проем закрыт. — Мы — отщепенцы, — заключил он свой рассказ. — Ты, я и все остальные члены отряда Капканолома. Кому-нибудь еще удалось спастись?

— Насколько я знаю, никому. Пока я не увидел тебя, то считал, что мне единственному удалось выжить. Да и мне-то это удалось только потому, что, когда но нас напали, я стоял на страже в другом конце коридора. Я услышал шум и бросился на помощь.

Там люди Стефена крушили наш отряд, и помогала им чуть ли не сотня Чужаков. Когда они увидели меня, ко мне тут же бросилась целая толпа. Я долго не раздумывал. Присяга не присяга, я просто рванул прочь. И поверь мне, если ты думаешь, что когда-нибудь видел, как я умею бегать, ты ошибаешься. Я с такой силой выбрасывал вперед ноги, что чуть не разрывался пополам. А в это время над головой и рядом — везде! — летели копья. Я думаю, ты никогда еще в своей жизни не видел столько копий: там коридоры, наверное, все усеяны ими.

— И никто в тебя не попал? На тебе нет даже царапины.

Бегун презрительно передернул плечами.

— Чужаки! Чего от них ждать? Они бы даже в толстого Франклина не смогли попасть, будь он у них перед носом. Мне повезло, что за мной не погнался никто из воинов Стефена. Да и бежал я к тому же здорово, как я тебе уже сказал. От основной толпы я оторвался довольно быстро — через дюжину коридоров они уже безнадежно отстали. Только пара человек продолжала преследовать меня. Но с воином Человечества разве они могли тягаться, так что скоро и они сдались и повернули назад. Я отдохнул, восстановил дыхание и пришел сюда. Правда, я воспользовался другим выходом на территорию Чудовищ.