– А ты оказывается творческая натура, – раздался голос Стаса за спиной и девушка обернулась.

– Я просто занимаюсь тем, что мне нравится, – ответила она.

– Художница значит.

– Ну, если можно так сказать. Вообще я преподаю живопись. Но в свободное время занимаюсь этим и для себя. Это придаёт мне силы, уверенность. У человека ведь должно быть что-то своё, чем бы он душу радовал.

– Как же ты права, чёрт побери! Ты просто капитан-очевидность!

– Я чем-то обидела тебя?

– Забудь. Хочешь, буду позировать?

– Ты знаешь, я бы не прочь изобразить тебя... но не сегодня. Солнце почти село, а я еще не завершила, что хотела.

– Тогда я посижу на берегу.

Небо стало красным. Блики больше не играли по водной поверхности, уступив место теням от деревьев. Стас разместился так, чтобы не вторгаться в общую композицию, но всё же на виду у Яны, так что теперь наоборот, она могла наблюдать за его действиями. Иногда она отвлекалась и засматривалась на него, пытаясь понять, что его так терзает. Только вот в мысли влезть не получалось, а вместо этого она считала камни, которые он кидал в потемневшую воду.

Давно Стас не был в подобном месте, где на берегу еще держались стебли сухих рогоз с прошлого лета. Но в его памяти очень ярко запечатлелось последнее купание в пресной воде. Он словно перенесся на несколько лет назад и воспроизводил те забавные события жаркого дня: медленной поступью, боясь напороться на острые корни, он передвигается по илистому дну, а рядом Вероника с надувным кругом, нисколько не отстает от папы. Стас беспощадно срывает лилии и кувшинки, встречающиеся на пути и отдает дочке, а та и рада до коликов. На берегу Кристина, наотрез отказывается заходить в воду. Сколько трудов было Стасу вообще уговорить её в кой-то веке выбраться на природу. Но плевать ему на предпочтения чопорной супруги, главное, что Вероника довольна.

Стас обернулся, поймав на себе озадаченный взгляд девушки с кисточкой в руке. Впервые за весь вечер она заметила на его печальном лице что-то похожее на улыбку, на что ответила взаимностью. Он поднялся и медленно подошел к ней.

– Чудесное местечко, – сказал он.

– Спасибо. Я очень долго его искала. Сейчас почти все озёра изгажены человеком. Куда не сунешься, всюду мусор после отдыхающих. А здесь никого не бывает. Только однажды видела рыбака на противоположном берегу.

– Это озеро никому не интересно, потому что тут почти нет открытого берега, везде одни заросли.

– Поэтому оно мне и по душе. Здесь я могу побыть наедине с природой, почувствовать себя её частью. Ты, кстати, первый, кого я сюда привезла. И, сказать по правде, я до последнего переживала, что это будет плохая идея. Но оказалось всё хорошо.

Яна присела на траву и выставила перед Стасом три готовые работы.

– Что скажешь? – спросила она.

– Скажу, что ты не зря старалась. Очень мило.

Сев рядом, Стас начал изучать каждую картину в отдельности. На всех был изображён один и тот же пейзаж, но только с разным освещением, по мере того как опускалось солнце и занималась заря. Первая ему показалась слишком яркой из-за множества солнечных лучей в пространстве и бликов на воде. На второй сильно выделялся красный шар на горизонте, неумышленно воруя большую часть внимания. Взяв в руки третий холст, он заговорил.

– Пожалуй, этот мне нравится больше остальных. Тут и озеро прям такое чёрное, что аж пугает слегка, и на небе не так много красного цвета, что вполне сочетается с деревьями. Но почему всё так размыто?

– Это всего-навсего этюд. А этот ящик, который так удивил тебя сперва, называется этюдник.

– Ты всегда рисуешь пейзажи?

– Да, пейзаж это мой жанр. Но картины не рисуют. Их пишут.

– Ах, простите. Я не силён в искусстве.

– Ничего страшного. Так тебе, значит, больше тёмный вариант понравился. Мне тоже показалось, что такой поздний закат лучше всего подходит для основной задумки.

– А что ты задумала, если не секрет?

– Хочу написать композицию этого места. У меня уже проработаны многие детали, так что завтра и начну.

– Ты завтра опять сюда поедешь? – удивился Стас.

– И завтра, и послезавтра. А что тут такого? К серьёзной работе нужен тщательный подход.

– Не проще ли сделать фотографии и заниматься этим дома?

– Многие так и делают. И я тоже пробовала, но результат мне не понравился. Понимаешь, это уже не живопись получается, а простая мазня. А когда пишешь с натуры, ты как бы общаешься с водоёмом, с деревьями, с птицами, улавливаешь движение, находишь изюминку. Я мечтаю о собственной выставке, и поэтому в каждую работу стараюсь заложить настоящие чувства и переживания.

– Получается, на картину ты тратишь совсем не мало так времени и средств.

– Иначе никак. Это сложный процесс. Сначала я тут эскизы делала, пыталась определиться с некоторыми нюансами. Но самое интересное, я долгое время не могла понять, что именно мне нужно, не могла найти сюжета. А несколько дней назад проблема разрешилась.

– Вот знаешь, меня в тебе другое поражает? Ты слишком чистоплотная для художника. Нет, я серьёзно. У тебя всё так аккуратно разложено, и каждая вещь в идеальном состоянии. Мне просто есть с чем сравнивать. Я знаю парочку ребят – они тоже чем-то подобным увлекаются. Так вот, у них постоянно руки по локоть в краске, а у одного даже на постели эта же краска, и в квартире вечный запах анилина или какого-то там растворителя.